Чтение онлайн

Если это правило, то Вета просто-напросто его нарушит!

Она даже зажмурилась от своих мыслей, не решаясь додумать их до конца. Но утром, когда сползла с постели, пошлепала в душ и свежим взглядом посмотрела на мир за окном, ночные размышления уже не казались ей ни странными, ни вызывающими. Она будет бороться за свое счастье, будет бороться и победит. Стук в дверь напомнил Веточке, что у нее есть верные советчики и друзья. Она ожидала увидеть Киру, с которой не слишком вежливо рассталась вчера, но которую сегодня была бы рада выслушать только потому, что у нее был принципиально другой взгляд на вещи. Однако за дверью оказался Борис Аркадьевич, размахивающий газетой.

— Какого черта! Что все это значит?! — Брызжа слюной, тренер залетел в номер и принялся нарезать круги по комнате. — Это неслыханно! Какой позор, какая наглость! Ты читала это? — Он бросил на кровать газету, измятую и порванную в нескольких местах. — Так почитай!

Веточка, совершенно ошеломленная его натиском, не сразу поняла, чего от нее хотят. Потом все-таки скосила глаза на газету и увидела свою фотографию, сделанную во время последнего выступления. Текст под ней был французский.

— И как это читать?

— А и не надо читать, — противореча сам себе, выкрикнул Борис Аркадьевич, — я сам тебе все расскажу. Мне портье перевел все до строчки.

— Разве портье знает русский? — удивилась Веточка.

— Мы с ним нашли общий язык, — уклончиво ответил Руденко, — и он мне доступно объяснил, какими словами тебя называют парижские писаки.

— И какими же? — Веточка усмехнулась, все еще не теряя бодрого расположения духа.

— Вот, смотри. Они пишут, что ты шляешься по ресторанам с русским папарацци, а уважаемые журналисты не могут добиться от тебя ни минуты внимания. Тяга к соотечественникам кажется вполне понятной, но зачем же тогда строить из себя недотрогу, спрашивает некий мсье Ж. Дюрей. Этот самый Дюрей предполагает даже, что с журналистом вас связывают нежные чувства и твое падение на последних соревнованиях можно объяснить только интересным положением, в которое тебя поставил этот твой друг. Понимаешь, о чем я?

Веточка сидела с приоткрытым от изумления ртом. — Вы уверены, что там написано именно так?

— Уверен, — отрезал Руденко и перевернул страницу, — вот, полюбуйся.

Фотография была большой и четкой. Здесь она была запечатлена не одна. Искусный фотограф поймал тот момент в ресторане, когда Забродин прикоснулся к лицу девушки. Затаив дыхание, она вглядывалась теперь в фото, любуясь четким профилем любимого и выражением бесконечной нежности в его глазах. Неужели он действительно так смотрел на нее?

— О чем ты думаешь? — спросил проницательный Борис Аркадьевич. — Ты можешь, в конце концов, объяснить мне, что происходит? Кто это?

— Алексей Забродин, журналист, — послушно ответила Вета.

— Журналист?! Так это правда? — Тренер, казалось, сейчас задохнется от возмущения.

— А что такого? Я поужинала с ним. Но не как с журналистом, если вас это волнует…

— Меня уже ничего не волнует, милочка моя! — заорал Руденко на всю гостиницу. — Я просто отказываюсь понимать что-либо и волноваться из-за этого не собираюсь.

Раздался стук в дверь, и тут же в комнату влетела Лариса Евгеньевна.

— Ты здесь, Боря? — на всякий случай уточнила она, глядя на мужа. — Ты, главное, не беспокойся, у тебя сердце. Веточка, здравствуй, милая, ты уже в курсе? Не надо паниковать, главное, держать себя в руках, слышите? Это всего-навсего провокация, грубая и топорная.

— Погоди ты, Лара, — устало поморщился Борис Аркадьевич, — Веточка на самом деле там была. И встречалась с этим журналистом. Все правда.

Лариса Евгеньевна заполошенно переводила взгляд с девушки на супруга и обратно. Потом присела на краешек кресла и чинно сложила руки на коленях.

— Ну и что? — произнесла она, помолчав. — Это не катастрофа, в конце концов. Ты давала интервью? — обратилась она к Вете.

— В том-то и дело, что нет, — обрадовалась та, — у нас было свидание, обыкновенное свидание. А все эти домыслы парижских писак ничего не значат. Я знакома с Алешей два дня, и мы просто общались все это время. Как друзья.

На последнем слове она немного запнулась, но довела все-таки свою мысль до конца. И выжидающе уставилась на тренера. Тот снова нервно заходил по комнате, взъерошивая пятерней волосы.

— Ладно, ладно. Будем считать, что ничего страшного не произошло. Не очень приятно, но, в конце концов, в статье нет, ни одного твоего слова. Это не интервью, а просто грязные предположения. Так?

Женщины кивнули. И Лариса строго посмотрела на Веточку.

— Стало быть, ты нам вчера наврала и отправилась на встречу со своим ухажером? — спросила она, гневно раздувая ноздри. — Ты видишь, чем заканчиваются подобные выходки? Были бы мы в курсе…

— И что бы изменилось? — грустно поинтересовалась Вета, не отводя взгляд.

Супруги переглянулись и были вынуждены признать, что ничего.

— Бабушка, конечно, тоже не в курсе? — продолжила Лариса допрос с воспитательной целью.

Веточка только покачала головой, в глазах у нее при всем желании нельзя было отыскать ни капли раскаяния.

Тамара Ивановна, зайдя в номер к внучке, обнаружила немую сцену. Супруги Руденко скорбно смотрели на девушку, которая, скрестив ноги, сидела на кровати с безразличным выражением лица.

— Поминки по нравственности? — деловито осведомилась бабушка.

— Не богохульствуй, — огрызнулся тренер.

— Ты уже в курсе? — встрепенулась Лариса Евгеньевна. — Откуда знаешь?

— Фотографию видела. — Бабушка мечтательно вздохнула. — Эх, молодость, так хорошо выглядеть после неудачного выступления и пьяной вечеринки — это надо уметь!

Веточка молчала, понимая, что камни летят в ее огород. Тамара Ивановна даже не смотрела в ее сторону, демонстрируя, что до внучки ей нет никакого дела, раз та не соизволила даже предупредить бабушку о своих планах.

— Я, собственно, тебя искала, — обратилась она к Ларисе, — мы же собирались в музей…

— Тома! — Руденко удивленно вскинула брови, не давая подруге договорить. — Какой музей? Ты видишь, что происходит?

— А что, собственно, происходит? — принимая удивленный вид, спросила Тамара Ивановна и, не дождавшись ответа, закончила сама. — Обыкновенный треп. Стоит ли тратить нервы из-за этого, Ларочка?

В номере воцарилась тишина, а потом заговорили все разом, пытаясь убедить себя и друг друга, что бабушка Веты права. Поводов для беспокойства нет. И остается надеяться, что не будет. Мало-помалу в это поверили все присутствующие, но тут прибыла Кира, которую сначала посвятили в курс дела, а потом в течение получаса успокаивали. Она снова казнила себя: очевидно, роль великомученицы, виноватой сразу во всех смертных грехах, давно пришлась ей по душе. Ее жалели и уговаривали не искупать свою вину кровью и, в конце концов, сошлись на том, что в случившемся есть доля вины каждого. Теперь у любого из присутствующих появился повод постучать себе в грудь кулаком. Только Веточка, кажется, не вдохновилась этой идей, она вообще была далеко отсюда. Она думала только о том, где найти Алексея. Вопрос «зачем?» не приходил ей в голову, а если бы и пришел, ее любящее сердце отыскало бы сотни ответов на него.