Чтение онлайн

Они вышли из ресторана, словно чужие, стараясь не касаться друг друга ни жестом, ни взглядом. Взяли такси. Шофер включил радио на полную мощность, видимо решив, что парочка на заднем сиденье собирается целоваться. Но они всю дорогу внимательно слушали Патрисию Каас, отвернувшись каждый в свое окно.

— А где ты живешь? — спросила Вета, когда они зашли в гостиницу.

— У друга. Он эмигрант, снимает небольшую квартирку в пригороде.

— Как ты доберешься? Ой, ты и вчера ушел поздно! Алеша, так нельзя!

Она не заметила, что впервые назвала его по имени. Но на губах стало сладко и тяжело, будто от поцелуя. Быть может, он все-таки поцелует ее на прощание? И вообще, как она отпустит его в двенадцать часов ночи?

— Оставайся, Алеша. Пойдем, я поговорю с портье.

— Не нужно. Со мной все будет в порядке. Мне подняться с тобой? Наверное, надо поговорить с твоей бабушкой?

— Нет, это ни к чему, я сама все объясню…

— Тогда спокойной ночи, Веточка. — Он повернулся, сделал шаг к двери.

— Алеша?

Она увидела его глаза далеко-далеко, и они были похожи на маленькие озера, которые вот-вот исчезнут с горизонта, потому что у ее корабля слишком быстрый ход. Или это его корабль?

— Все-таки у тебя забавное имя. И очень тебе идет, — сказал он и исчез, растворился в большом городе.

В номере Веточки горел свет. Но она даже не удивилась этому, толкнула дверь и увидела в кресле Киру. Подруга дремала, уютно свернувшись калачиком.

— А, явилась. — Она приоткрыла глаза и зевнула. — Ну, рассказывай.

— Да нечего рассказывать, — отмахнулась Веточка, переодеваясь в халат.

— Эй, ты что? Я тебя тут, значит, прикрываю, как могу, распинаюсь перед Томочкой и остальными. Можно сказать, грудью стою! А ты ничего не собираешься мне рассказывать? Это черная неблагодарность. Как его зовут?

Вета на секунду закрыла глаза:

— Алеша…

— Фамилия? — продолжала допрос Кира. — Отчество? Размер зарплаты? Семейное положение? Форма пениса?

— Заткнись, а? — попросила Вета.

— Стало быть, побоку уже и Валера? — Кира нахмурилась. — Опять же Максим будет страдать.

Гимнастка бросила на подругу усталый взгляд.

— Бабушка очень волновалась?

— А чего ей волноваться? — быстро переключилась Кира. — Ты же, натурально, вымоталась за эти дни, вот и ушла спать в наш номер. А потом якобы перебралась сюда, пока мы все ходили играть в автоматы. Сейчас я с тобой сижу и болтаю. Правдоподобно?

Веточка, разбирая постель, кивнула.

— Спасибо, ты меня очень выручила.

— Слушай, да что с тобой? Неужели из-за мужика так убиваешься? Может, я Максу позвоню?

— Достала ты меня со своим Максом, — вспылила Веточка и потянулась за сигаретами, — такое ощущение, что он тебя загипнотизировал!

Кира хохотнула и тоже закурила, устраиваясь поудобнее в кресле, будто собиралась остаться здесь до скончания века.

— Ты что, спать не собираешься?

— Не уйду, пока ты мне все не расскажешь, — заявила подруга и нагло выпустила дым прямо Вете в лицо.

Та закашлялась и рассмеялась одновременно. Все-таки Кира есть Кира, ничто ее не изменит.

— Я ведь переживаю, — пожаловалась подруга.

— Из-за моего неудачного свидания?

— А оно было неудачным? — Ноздри Киры хищно раздулись, почуяв добычу. — Морду бить будем!

— Ты еще скажи, Максима вызовем, — усмехнулась Веточка.

— А что? Это ценная мысль, хотя я подозреваю, что он и так где-то рядом околачивается. Денег ведь куры не клюют, почему бы не помотаться за любимой женщиной по белу свету? Тебя это не впечатляет?

— Ни капельки, — убежденно ответила Вета, — слушай, открой форточку, мы тут надымили!

Кира послушно потрусила к окну, что-то ворча себе под нос.

— Ты не уходи от ответа! — заявила она, снова устраиваясь в кресле. — Где? С кем? И самое главное — зачем?

Было легче рассказать, чем устоять перед таким натиском, и Веточка вкратце изложила недавние события.

— Забродин?! — вскинула брови подруга, услышав фамилию Леши. — Это который журналист?

— Наверное, — пожала Вета плечами, — а что?

— Тот еще тип, настоящий папарацци. Сотрудничает с несколькими желтыми изданиями. — Тут Кира закрыла глаза и тонким голосом продолжала вещать: — Красивый блондин со странными глазами, воспитан, упитан, строен, ездит на «Жигулях», но может позволить себе и «гранд-чероки».

Веточка спокойно раздавила окурок в пепельнице и взглянула на подругу внимательно и осторожно, словно боялась испачкаться.

— Ты это на ходу выдумала?

— Веточка! — Кира укоризненно покачала головой. — Это известно каждому нормальному человеку, который хоть иногда читает газеты и смотрит ТВ. Твой новый хахаль достаточно засветился на всяких разных столичных тусовках. Хотя числится в штате какой-то провинциальной газеты.

— С ума сойти, такое впечатление, что ты работаешь на разведку!

— Вета, — уже строго произнесла подруга, — мой долг предупредить тебя. И потом, раскрой глаза, каждый журналист стремится к славе, а значит, как можно чаще бывает на публике и выпендривается.

Подруги немного поспорили на этот счет, хотя Веточке было глубоко безразлично, чем занимается Алексей и зачем он это делает. С другой стороны, в словах Киры она уловила явный намек на то, что журналист пригласил ее в ресторан не как женщину, а прежде всего как гимнастку. Пусть это были только слова рассерженной и обеспокоенной подруги, но они по-настоящему задели Веточку. Когда Кира наконец ушла, девушка завернулась в одеяло с твердым намерением немедленно уснуть. Но не тут-то было. Всю ночь она проворочалась, вспоминая каждый взгляд, каждое слово Алексея. Что за ними стояло? Зачем он пригласил ее в ресторан? Зачем подарил кактус, который теперь нашел себе тихую обитель среди самых дорогих ее сердцу вещей? Зачем танцевал? Зачем провожал?

Это было просто свидание, успокаивала себя Вета, накануне мы понравились друг другу, и было вполне естественным продолжить знакомство. Просто тот, кого она полюбила, оказался предприимчивым и шустрым парнем, пять минут болтовни — а следующим вечером уже полная программа охмурения. Или он не охмурял ее? Тогда что это было? Иногда Веточке казалось, что Алексей с трудом сдерживается, чтобы не поцеловать ее. Странно, зачем сдерживаться? Иногда она натыкалась на его безразличный, холодный взгляд и думала с ужасом, что он никогда не полюбит ее. Ведь она не может его заставить, не так ли? Или может? Почему только мужчинам дозволено завоевывать, добиваться, соблазнять?