Чтение онлайн

— Это оттого, что я спасла отъ большой опасности одного героя, который и не подозрваетъ этого, отвчала она съ улыбкой.

— Значитъ, герой вамъ дорогъ?

— Я и не скрываю этого.

— А! такъ это она! подумалъ Лудеакъ, не пропустившій ни одного слова изъ ихъ разговора.

Принцесса сняла у себя съ плеча бантъ изъ серебристыхъ лентъ и, подавая его графу Гуго, сказала:

— На моей родин есть обычай оставлять что нибудь изъ своихъ вещей на память тому, съ кмъ встрчались три раза при различныхъ обстоятельствахъ. Въ первый разъ я васъ видла со шпагой въ рук, въ одномъ замк; во второй — на охот, въ густомъ лсу; сегодня мы разъиграли вмст комедію, въ Париж, Хотите взять этотъ бантъ на память обо мн?

И пока Монтестрюкъ прикалывалъ бантъ къ своему плечу, она тутъ прибавила:

— Не знаю, чтобы отвтила султанша тому рыцарю, который бросился бы къ ней на помощь; но удивляюсь, что инфанта можетъ такъ долго противиться поэзіи и пламеннымъ рчамъ, которыя вы обращали къ ней сегодня вечеромъ.

У герцогини д'Авраншъ была лихорадочная дрожь, къ ней примшивалась и досада. Она была удивлена, что Гуго не пошелъ вслдъ за ней въ садъ, и раздражена, что застала его въ любезностяхъ съ принцессой. Она подошла поближе и смло произнесла съ оттнкомъ неудовольствія и не обращая вниманія на окружающихъ:

— Инфанта можетъ оправдаться тмъ, что видла въ этой поэзіи и въ этихъ пламенныхъ рчахъ одну комедію.

Такая же лихорадка волновала и кровь Монтестрюка, но лучше сдерживая себя, онъ улыбнулся и, гордо взглянувъ на Орфизу, возразилъ съ той же смлостью, какъ и прежде, въ замк Мельеръ:

— Нтъ, герцогиня, нтъ! вы ошибаетесь: это была не комедія, не вымыселъ. Видя васъ въ яркомъ блеск драгоцнныхъ камней, сверкавшихъ при каждомъ вашемъ движеніи, я вспомнилъ о поход Аргонавтовъ, искавшихъ за морями общанное имъ Золотое Руно… Въ сердц у меня столько же постоянства, столько же мужества, какъ было и у нихъ… Въ глазахъ моихъ вы такъ прекрасны и такъ же блистательны, и я сказалъ себ въ безмолвномъ изумленіи, упоенный моими чудными мечтаніями: мое Золотое Руно — вотъ оно!..

Значитъ, сказала просіявшая Орфиза, вы шли завоевать меня?

— На глазахъ у всхъ, какъ слдуетъ честному дворянину, съ полной ршимостью побдить или умереть!

Взглянувъ на него, она была поражена выраженіемъ энтузіазма на его лиц, озаренномъ сіяніемъ молодости и восторга. Поддавшись магнетизму глазъ любящаго человка, она отвчала тихо и быстро:

— Если такъ, то идите впередъ!

Она повернулась, чтобъ вмшаться въ толпу, но въ эту минуту встртилась глазами съ грознымъ взглядомъ графа де Шиври. Она остановилась и продолжала громкимъ голосомъ:

— Я, помнится, говорила вамъ о своемъ девиз, графъ де Монтестрюкъ: per fas et nefas. Вы знаете, что это значитъ?

— Настолько понимаю, чтобы перевести эти четыре латинскихъ слова такимъ образомъ: во что бы то ни стало!

— Такъ берегитесь же бури!

И не опуская глазъ, она ушла съ террассы.

— Ну! что ты на это скажешь? прошепталъ Лудеакъ на ухо Цезарю.

— Скажу, что пора все это кончить! Сегодня же я поговорю съ кузиной и, если не получу формальнаго общанія, то пріймусь дйствовать… и эта буря, о которой она говорила, разразится очень скоро.

— Не стану отговаривать тебя на этотъ разъ… Почва горитъ подъ нами, но завтра или сегодня же ночью, прежде чмъ ты на что-нибудь ршиться, прійди ко мн поговорить… Упущенный случай можно отъискать снова.

Черезъ часъ графъ де Шиври, бродившій взадъ и впередъ по заламъ, мучимый гнвомъ, но все еще не желая пока ссориться съ Монтестрюкомъ, встртилъ Орфизу въ одной галлере.

— Я искалъ васъ, сказалъ онъ, подходя къ ней.

— А я васъ ожидала, возразила она, останавливаясь.

— Значитъ, и вамъ тоже кажется, что намъ нужно переговорить?

— Скажите лучше, мн показалось, что я должна потребовать у васъ объясненія.

— Не по поводу-ли тхъ словъ, которыя я услышалъ?

— Нтъ, отвчала гордо Орфиза, а по поводу тхъ взглядовъ, которые ихъ вызвали.

Графъ де Шиври давно зналъ Орфизу де Монлюсонъ и давно убдился, что ее ничмъ нельзя заставить уступить. Хоть она была и молода, но изъ такихъ, что не измняются отъ дтства до старости. Онъ пожаллъ, что навелъ разговоръ на такой опасный путь, но избжать столкновенія уже не было возможности. Пока онъ искалъ какого-нибудь ловкаго средства къ отступленію, герцогиня приступила прямо къ длу.

— Если мы и несогласны съ вами на счетъ поводовъ, прекрасный кузенъ, то согласны по крайней мр на счетъ необходимости этого разговора. И такъ, мы поставимъ, если угодно, вопросы какъ можно яснй и вы не будете имть основаній, клянусь вамъ, пожаловаться на недостатокъ откровенности съ моей стороны. Когда разговоръ нашъ кончится, наши отношенія другъ къ другу, надюсь, будутъ опредлены ясно и точно.

— Я желаю этого, кузина, столько же какъ и вы.

— Вы знаете, что я не признаю ни за кмъ права вмшиваться въ мои дла. Къ сожалнію, у меня нтъ ни отца, ни матери; по этому, мн кажется, я купила довольно дорогой цной право быть свободной и ни отъ кого не зависть.

— Не забывайте о корол.

— Королю, графъ, надо управлять королевствомъ и у него нтъ времени заниматься подобнымъ вздоромъ. Между тмъ, до меня дошло, что при двор есть люди, которые ставятъ рядомъ наши имена, мое и ваше, но, вы должны сознаться, насъ ничто не связываетъ, ни общанія, ни какія бы то ни было обязательства: слдовательно — полнйшая независимость и свобода съ обихъ сторонъ.

— Позвольте мн прибавить къ этому сухому изложенію, что съ моей стороны есть чувство, которому вы когда-то отдавали, казалось, справедливость.

— Я такъ мало сомнвалась въ искренности этого чувства, что предоставила вамъ дать мн доказательства его прочности.

— А! да, когда вы отложили вашъ выборъ на три года!… когда вы представили мн борьбу на одинаковыхъ условіяхъ съ человкомъ незнакомымъ! съ перваго же разу — полное равенство!… Странный способъ наказывать одного за вспышку и награждать другаго за преданность!

— Если это равенство такъ оскорбительно для васъ, то зачмъ же вы приняли борьбу? Ничто васъ не стсняетъ, вы свободны…

Еще одно слово — и разрывъ былъ бы окончательный, Орфиза, быть можетъ, этого и ожидала. Цезарь все понялъ и, сдерживая свой гнвъ, вскричалъ:

— Свободенъ, говорите, вы? Я былъ бы свободенъ, еслибъ не любилъ васъ.

— Тогда почему же васъ такъ возмущаетъ мое ршеніе? Какъ! васъ пугаютъ три года, впродолженіи которыхъ вы можете видться со мной сколько вамъ угодно! Этимъ вы доказываете, какъ мало сами уважаете свои достоинства!

— Нтъ, но бываютъ иногда такія слова, которыя даютъ право предположить, что общанное безпристрастіе забыто.