Чтение онлайн

 Он делает шаг вперед, выходит из тени, и я замечаю коробку у него подмышкой.

— Я собираюсь прикончить Риодана, — сообщает он.

Я отнимаю руки от головы. Мы снова говорим на нормальных тонах. Я нычу меч под пальто.

— Удачи тебе с этим. Выяснишь как это сделать, поделись и со мной, лады?

— Вот, держи. — Он кидает мне коробку.

Я пытаюсь ее поймать, став неуклюжей с голодухи — она скользкая от того, что покрыта льдом — и ловлю ее только тогда, когда она едва не касается земли. Худорукая! Я узнаю цвета и форму, теперь, когда она у меня в руках, и вспыхиваю, как Рождественская Елка.

— Кристиан! — сияю я. Так и быть, я произнесу его имя столько раз, сколько ему захочется. Как кукушка в часах. Ай, какого хрена, я посвящу ему веселую песенку и буду горланить ее, как я умею — на весь Дублин!

Он вручил мне целую коробку «сникерсов»! Я вскрываю обертку, разламываю пополам замерзший батончик и боком запихиваю его в рот.

Отбросив с лица волосы, я поднимаю взгляд, чтобы поблагодарить его, хоть и с набитым ртом, но его уже нет.

Еще три сникерса и до меня медленно начинает доходить только что произошедшее.

Сидя на обочине и рассовывая шоколадные батончики по карманам и рюкзаку, я выплевываю:

— О, твою ж маковку!

Кристиан знал, как сильно я нуждаюсь в еде. Он за мной следил. Интересно с чего бы. И как часто. И не там ли он сейчас, откуда-то наблюдая за мной, а я даже ни сном, ни духом. Охренеть, Принц Невидимых шпионит за мной. Просто супер.

Когда топливный бак снова заправлен, я сворачиваю к Дублинскому Замку. Три дня — слишком долгий срок, для выхода из строя. Меня уже заждались дела. Сражаться и патрулировать. Работа супергероя нескончаема. Между патрулированием моего города, печатью и распространением Дейли [21] , истреблением Невидимых, присматриванием за Джо и остальными ши-видящими, а теперь еще и еженочной работой на Риодана — дневных часов на это явно не хватит!

— Где, черт подери, тебя все это время носило? — срывается инспектор Джейни сразу, как только завидев меня. — У меня тут Невидимые скоро через край повалят из каждой клетки. Мы условились, что ты будешь приходить трижды в неделю и казнить их мечом, а при наших темпах этого едва достаточно. Я не видел тебя целых пять дней! Пять долбаных дней! Если не будешь серьезно относиться к своим обязанностям, мои люди избавят тебя от этого оружия.

Он осматривает выступающий участок под моим кожаным плащом, выдающий, что там спрятан меч, почти касающийся острием моих высоких кроссовок. Может, сейчас и жарковато, чтобы носить горячо любимые мною черные кожаные шмотки. Скоро я собираюсь повесить меч на перевязи за спину, и пусть на него таращатся все, кому вздумается. По крайней мере, сейчас не так много осталось людей, не знающих, что он у меня есть. И потом, моя репутация идет впереди меня. Джо сказала, что я — легенда.

— Только попробуй, чувак. — Я с деловым видом расхаживаю по тренировочной площадке между ним и его людьми. Несколько десятков из них, обливаясь потом, тренируются в полном обмундировании. Супернюх иногда приносит массу неудобств. Джейни как следует заставил их попотеть. Интересно, что за дела у них сегодня такие. Уже ночь. Обычно он каждый вечер отправляет своих людей на охоту, не прекращая вести уличное патрулирование.

Мы стоим, уставившись друг на друга.

Выражение его лица смягчается. Он всегда так делает. Ему тяжело смотреть на меня и не сходить от беспокойства с ума. Во мне он видит своих детей. Джейни организовал безопасное убежище для ребятишек. Он и его жена отовсюду принимали сирот. Не знаю, как он кормит их всех. Но Джейни не так прост. Подозреваю, что у него тоже припрятаны целые склады провизии. До сегодняшнего дня, казалось, он, как и большинство из нас, играл по тем же правилам. Хватай как можно больше, но оставь немного другим.

Правил больше нет. Кто-то подчистую выгреб все полки. В цивилизованном мире так не делают.

— Да будь оно все проклято ко всем чертям, Дэни, я беспокоился за тебя!

— Не парься, Джейни. Я легко могу позаботиться о себе. Всегда справлялась.

Когда он смотрит, в его глазах всегда есть что-то, что заставляет меня неловко себя чувствовать, как будто он собирается по-отечески обнять меня и стереть пятно крови с моей щеки. Я встряхиваюсь. Правую руку уже покалывает от нетерпения выхватить меч и от этого все мое тело начинает зудеть в предвкушении.

— Вот она я. Не будем зря терять время. Каких Невидимых ты хочешь видеть мертвыми в первую очередь?

— Знаешь, почему мы сегодня не на охоте?

Не люблю, когда мне дают подсказки вместо ответов, поэтому, молча, смотрю на него.

— В клетках нет места. Освободи его для меня. И не уходи, пока не закончишь.

Он снова косится туда, где топорщится под моим плащом меч, а потом делает то, что и так часто делает. Окидывает взглядом своих людей и снова переводит взгляд на меня — все это с невозмутимым видом, словно теоретически оценивая риск. Он уже не видит ребенка. Он видит препятствие.

Я отлично его выучила. Джейни даже не осознает, что делает это.

Он задается вопросом: что, если бы им удалось отобрать мой меч. Спрашивает себя: что будет, если он позволит своим людям убить меня, чтобы заполучить его. Если бы я указала ему на это, он до конца своих дней стал бы все отрицать. Он думает, что действительно заботится обо мне, и делает это должным образом. Думает, что хотел бы забрать меня домой к жене и сделать частью своей семьи, дать мне такую жизнь, которой — он уверен — у меня никогда не было.

Но между нами стоит проблема длиной метр двадцать [22] сверкающего металла, метр двадцать обладающего огромной властью метала. Это все меняло. Я — уже не ребенок. Я — то, что стоит между ним и тем, что ему нужно, исходя из всех разумных и благородных побуждений. Он и сам не уверен, что не станет делать чего-то столь неправильного, преследуя эти свои разумные и благородные цели.

Мой меч и копье Мак уникальные два вида оружия, способные уничтожить Фейри. Что делает их поистине привлекательным объектом для обладания — не только в Дублине, но и во всем мире. А значит, Джейни в этом вопросе такой же, как Бэрронс. Он хочет убивать Фейри, а у меня есть способное на это оружие. И ничего не может с этим поделать. Он — лидер. И хороший человек. Каждый раз при встрече со мной, он инстинктивно оценивает, правильно ли поступит, если отберет его у меня. И в один прекрасный день он решится на это.

Я не осуждаю его.

На его месте я бы поступила так же.

Я вижу, когда он решает, что этот риск не оправдан, потому что все еще не уверен, что я не перебью кого-то из его людей, может быть, даже его самого. Отмечаю эти сомнения, роящиеся в его голове. В той части подсознания, где находятся все эти вещи.

Он говорит мне что-то умасливающее, только я не вникаю в смысл его слов. Джейни — один из хороших парней, ну, настолько хороших, насколько они вообще могут быть. Но это не делает его менее опасным. Некоторые люди считают, что я, малость, сдвинутая, со всеми своими суперспособностями. Я не такая. Я просто смотрю на людей немного предвзято. Просто, я куда больше знаю об этом хреновом мире, чем остальные, и подмечаю малейшие нюансы в их поведении — им жутко это не нравится, поэтому всякий раз, когда они смотрят на мой меч, на их руках непроизвольно сокращаются мышцы, словно представляя, как бы он ощущался в ладони, если его захапать себе, или, как они отводят глаза в сторону, словно говоря, как они рады, что это ответственность не их, а моя. Самый прикол в том, что их сознание и подсознание, похоже, настолько разделены, что совершенно не улавливают друг от друга сигналов. Словно конкурирующие чувства внутри них вообще не способны к мирному сосуществованию. Чуваки, и с ними так постоянно. А я как эмоциональный мячик для пинг-понга, целый день, прыгающий между ракетками — то не могу дождаться, когда у меня уже, наконец, начнется половая жизнь, то начинаю думать, что совокупление — грубейшая и самая мерзкая штука на свете. В понедельник я без ума от Танцора, во вторник я ненавижу его безо всяких на то причин. Я просто живу с этим, и наиболее часто испытываемое мной чувство — это попытки вести себя осмотрительнее и старание держать свой рот на замке, когда я на людях. Но у большинства людей их «Я» и «Супер-Я» живут в их головах, как в домах — на разных этажах, в разных комнатах, с заколоченными фанерой, запертыми между собой дверями, потому что думают, что они, вроде как, заклятые враги, которые не способны вместе ужиться.

Ро думала, что проблема целостности подсознательного и сознательного имела отношение к тому, почему я такая, какая я есть. Она сказала, что мое «неврологическое состояние синестезии» [23] полетело коту под хвост, со всеми видами перекрестного соединения участков моего мозга, которые стали напрямую влиять друг на друга. Старая ведьма всегда была готова меня психоанализировать (словно, к примеру, она была психом, а я — аналитиком). Она говорила мне, что мои «Я» и «Супер-Я» — лучший букет, они не только жили на одном этаже, но еще и делили кроватку.