Чтение онлайн

Ага, вот только у меня их пока нет.

Мое сердце принимает решение за меня, пытаясь добраться к ней наибыстрейшим, из возможных, способом.

Я прыгаю.

Пока лечу вниз с четвертого этажа и группируюсь для удара о землю, из меня рвется поток отборных ругательств. Чтобы она там не думала, просеиваться я еще не умею, поэтому удара не избежать. Что за идиот ломает себе все кости в тот самый момент, когда его девица сильнее всего нуждается в нем? До настоящего момента я был рад, что пока не способен просеиваться. Подозреваю, это точка невозврата. В тот день, когда одной лишь силой мысли смогу исчезнуть и появиться снова, я перестану быть человеком.

Кувыркнувшись в воздухе, пытаюсь приземлиться на ноги.

И удивляюсь, когда это срабатывает. Я каждый день обнаруживаю в себе что-то новое, большинство из которого внушает мне отвращение, но это — долгожданное изменение. Моя балансировка превосходит все мыслимые пределы. Я безупречно разворачиваюсь и перестраиваюсь. Мои кости, кажется, развили невероятную эластичную упругость. Мои колени чуть сгибаются, явно нечеловеческим способом амортизируя воздействие удара. И изящно приземляюсь, как кошка. Я пристально рассматриваю свои неповрежденные и отлично функционирующие ноги, и все, о чем могу думать, это — чтоб меня черти дрючили, я просто приземлился на все четыре…

— Неси ее СЮДА! СЕЙЧАС ЖЕ, ты, кусок идиота!

Я заинтересованно поднимаю голову.

Возле церкви стоит какой-то тинейджер-очкарик, и, заглядывая внутрь, орет на Риодана. Понятия не имею, кто это и откуда. Но он точно озвучил мои мысли, правда, я бы заменил «идиота» на более созвучное — говна.

Пальцы парня сжаты в кулаки и словно приклеены к дверной ручке церкви. Его волосы и лицо покрыты инеем, тело сотрясает крупная дрожь.

Я протискиваюсь мимо, отталкивая его в сторону.

— Она в тебе не нуждается. Никчемный человечишка. Убирайся.

Он рычит на меня.

Я смеюсь. Смотреть мне в лицо и рычать — для этого нужны крепкие яйца:

— Ну ты крут, чувак. А теперь забейся в уголок и сдохни по-тихому, пока я не забил твои охуенно крутые яйца тебе же в глотку.

 Я пробираюсь в церковь, чтобы спасти Дэни и прибить Риодана за то, что затащил мой тепличный цветочек в арктический холод.

Температура поражает меня и как кирпичная стена, преграждает мне путь. На моей коже формируется твердый панцирь изо льда. Когда я напрягаю мышцы, лед раскалывается и осыпается с хрустальным звоном на пол. Я делаю еще один шаг и лед на сей раз сковывает меня в то время, как я все еще двигаюсь.

Я провел небольшую вечность в Тюрьме Невидимых и подобных проблем не возникало, а там было мертвецки холодно. Я почти Темный Принц. Не думаю, что где-то может быть слишком холодно для меня. Как этот членоголовый Риодан может его переносить, если я не могу?

Делаю еще шаг, снова покрываюсь льдом, взламываю его и отстраняюсь. От этого не будет никакого прока, если я замерзну и застыну как оловянный солдатик, став для нее бесполезен. Я не понимаю, как это происходит. Холод в чертогах Темного Короля заморозил мою душу и заставил очень не хотеть быть живым. Это куда хуже. Даже представить себе не могу, что может быть еще хуже. Есть что-то знакомое в этом месте, этой сцене, этом холоде. D'ej`a vu. Я презираю этот холод. Он заставляет меня отвратительно себя чувствовать в самой своей сути. Пустым, полым, так или иначе… испорченным. Я сужаю глаза, озираясь.

Дэни!

Она на полу. Мое дыхание перехватывает, но не от холода. Ее джинсы запутались в районе коленей. На ней черный бюстгальтер и трусики с маленькими белыми черепами. Она мечется, брыкаясь руками и ногами, и бессвязно плачет.

И я не могу до нее добраться. Моя девушка полуголая и умирает, а я не могу до нее добраться!

Я пробиваюсь вперед.

Я — в твердой скорлупе льда.

Расколов ее, я отстраняюсь назад.

Твою мать!

Она до конца пытается стянуть свои джинсы, а он борется с ней, пытаясь их удержать. Ее нужно вытаскивать оттуда. Так какого хрена он тратит время, пытаясь удержать на ней одежду?

— Принеси ее ко мне! — требую я.

— Не переходи с ней в стоп-кадр! — ревет этот мальчишка в шаге от меня. Во все легкие. — Одно быстрое движение, и она труп!

— Что, твою мать, ты можешь знать, — шипит Риодан.

— Все, что нужно знать о гипотерми [42] ! И я готов держать пари, никто из вас не может ее согреть. Принеси ее ко мне, если хочешь, чтобы она выжила! Брось пытаться ее одевать. Это не поможет!

— Иди ты на хуй, пацан, — рычит Риодан, но оставляет попытки ее одеть и берет на руки. Ее джинсы падают на пол. Она, почти обнаженная в его объятиях. Мое зрение заволакивает пелена ярости.

— Не двигай ее больше необходимого! Это толкнет остывшую кровь в ее сердце, и у нее случится удар! — орет парень.

Риодан идет с ней очень медленно и осторожно.

Она перестает вертеться.

И не издает никаких звуков. Она просто обвисла безвольной куклой. Ее руки и ноги болтаются как тряпичные, пока он ее несет. Если он ее убил, я сделаю из него отбивную и буду есть по кусочку, медленно, поливая соусом для стейков.

Все, на что я способен это — попытаться упереться в пол ногами и не кинуться на него, пока он проходит мимо. Мой разум переполняют заманчивые и прекрасные сцены смерти и разрушения, полей битвы и пыточных камер; вызывая почти сексуальный соблазн — разнести все к чертовой матери снося все на своем пути, не заботясь о последствиях, потому что для того, кем я становлюсь, таковых нет.

Когда он проходит мимо меня, с моих рук капает кровь. Но я не стану сейчас за нее бороться. Если я это сделаю, то просто-напросто сам же ее и убью. Это превратит меня во что-то худшее Принца Невидимых.

— Ты! — парень тычет в меня пальцем. — Мне нужны спальные мешки, фольга, горчичники. Есть открытый склад на Девятой и Центральной. Найди мне сахара, леденцов и воды, если сможешь. Не трать время, если нет. То же самое касается генератора. Сейчас же!

— Я не работаю носильщиком для людей!

Но для нее я бы и гребаную Луну с неба достал.

Когда я возвращаюсь с одеялами и прочим для обертывания, она уже лежит на тротуаре на противоположной стороне улицы от церкви.

Парень в очках — в одном нижнем белье. Членоголовый вообще без одежды.

Ярость душит меня. Я борюсь за контроль. Человеческая часть моего разума отлично знает, зачем они сняли одежду. Так они могли завернуть ее во все это. Ей нужно все, что есть под рукой. Она лежит, свернувшись клубком, укутанная в брюки, рубашки и куртки. Темная часть моего разума, ничего не понимает, кроме того, что два чужих члена слишком близко к тому, что принадлежит мне.

Пацан нависает над ней, опираясь на руки и колени, с лицом, прижатым к ее, словно для поцелуя.

Риодан, похоже, собирается оторвать ему голову. Поскольку я ближе, то вижу, что парень просто дышит через рот ей в нос, позволяя своему дыханию попадать в ее ноздри. Меня трясет от ярости. Руки снова сжимаются в кулаки, так сильно, что идет кровь.

— Она так и лежит, свернувшись, — говорит Риодан.

— Глубинный инстинкт. Замерзающие люди делают так перед смертью.

— Если позволишь ей умереть, — угрожаю я мальцу, — я убью тебя во всех смыслах, в которых может погибнуть человек, затем верну тебя и сделаю все это снова.