Чтение онлайн

Он размышляет вслух:

— Если оно ищет не жизненную силу, то как выбирает себе новые места? Это явно не сам металл или пластик, которых везде полно в той или иной форме, но вот какой-то в них ингредиент. Оно может гнаться за бесконечно малыми следами чего-то.

Я сгребаю кучу останков с края каменной плиты, растягиваюсь рядышком, закидываю руки за голову и пытаюсь мысленно восстановить сцены такими, какими они были до заморозки. Может, проще будет найти в них что-то общее до того, как все в пух и прах разлетелось.

— К примеру, за каким-то витамином или минералом, который ему необходим, чтобы завершить то, что он делает?

— Или за каким другим общим во всех случаях элементом, который его привлекает и заставляет быть именно там, — продолжает Танцор.

— А?

— Это как морская вода для рыбака, потому что он надеется поймать в ней кита. Нам не обязательно искать кита. Достаточно найти морскую воду. Если сможем выяснить, что его привлекает — мы на полпути к тому, чтобы его остановить.

— У нас есть три сцены, откуда еще нет образцов. Те две, о которых говорил Р'Джан, что обледенели в стране Фейри, и клуб, под Честером.

— Можешь попросить Риодана помочь с образцами? Судя по тому, что я слышал от кучи народа, этому парню много кто чего задолжал.

Все мои мысленные образы рассыпаются, как только Танцор произносит его имя, и вдруг я вижу два изображения одновременно: Риодана, смеющегося и занимающегося сексом на четвертом уровне, более живого, чем все, кого я когда-либо знала — за исключением меня, конечно; и Риодана, истекающего кровью в переулке, со свисающими со здания кишками, отпускающего в это время шуточки, пока умирает; и самая дрянная мысль: я даже не попыталась поближе его узнать!

— Да, так и есть, — бормочу я, мысленно отвешивая себе подзатыльник, потому что, если меня вырвет шоколадками, я не успею даже отвернуться, делая это.

— Что так и есть? — спрашивает Танцор.

Я всегда боролась с ним и повторяла, как я его ненавидела.

— Он это заслужил. Он был самым высокомерным, раздражающим ублюдком, которого я когда-либо знала!

— Заслужил — что? И — кто?

Похоже, мне теперь и Риодана придется звать ТП. Звучание его имени тоже вызывает у меня кишечные спазмы. Ненавижу его, хоть его уже и нет на этом свете.

— Значит ли это, что мой контракт автоматически аннулирован, или права перешли к кому-то из других чуваков? — Вы просто не имели дела с такими ребятками, как они. У меня навечно отпало желание заходить в «Честер», и в КиСБ — если бы теоретически это было возможно — потому что теперь это просто КиС, без самых важных составляющих элементов, что делали оба эти места захватывающими и значимыми.

— Какой контракт?

Теперь, когда эти важнейшие составляющие ушли навсегда, у меня плохое предчувствие — о Дублине, о мире в целом. Словно я смогла отклонить планету со своей траектории в какую-то странную, новую и совершенно неустойчивую позицию их устранением.

— Мега. — Танцор стоял передо мной. — Поговори со мной.

— Мы теперь ничего не попросим у Риодана, — говорю я ему.

— Почему это?

Я протерла глаза и вздохнула:

— Потому что я убила его.

Я просыпаюсь с одеревеневшей шеей и приклеенным к щеке слюнями пакетиком от улик. Я поднимаю голову сантиметров на пять и выглядываю из-под волос, надеясь, что меня не видит Танцор. И когда обнаруживаю его, уставившегося на нашу «доску-головоломку», я смущенно-облегченно выдыхаю, мол «пронесло».

Я отлепляю пакетик от щеки, оттираю натекшие во сне слюни с одежды и потираю вдавленные на лице отпечатки. Нащупала след от колечка и пару линий от застежки пакетика. Я даже не помню, как вырубилась. Но где-то посреди изучения материала я просто уронила голову на предмет изучения, и отключилась. На пару часов? Больше?

— Который час?

— Какой день, ты хотела сказать.

— Чувак, только не говори мне, я что, так долго продрыхла?

— Тебе это было необходимо. Сомневаюсь, что ты была в состоянии хоть шевельнуться. Я никогда не видел, чтобы кто-то сидя на табуретке, уронил голову на стол и не шелохнулся в течение пятнадцати часов. Я подумывал дать тебе вытянуться где-то в более удобном месте. Но, ты, похоже, думала несколько иначе. — Он оборачивается и улыбается мне. У него распухшая губа. — И явно не собиралась никуда перемещаться. Зарядила мне по роже прямо во сне.

— О-у, братан, прости! — Я ничего такого не припоминала.

— Не парься, Мега.

Мой живот урчит достаточно громко, чтобы разбудить мертвых, и он говорит:

— Я тут кое-что для тебя припас. — Он шарит в одной из своих сумок на полу, достает коробку и бросает ее мне.

Я сияю, как рождественская елка.

— Охренеть! Поп-тартс [90] ! Где ты надыбал поп-тартс? Я не видела их уже несколько месяцев! — Даже до Падения Стен, их было трудно найти. — К тому же еще и мои самые любимые: шоколад с сахарной глазурью! — Я разрываю пакет и до неприличия счастливая начинаю активно хомячить. Первые два я заглатываю со скоростью вдоха, затем откусываю медленно по кусочку, смакуя вкус, вылизывая каждую крошку консерванта с упаковки, сахара, обсыпавшегося с оставшихся шести печенюшек. Когда рухнули стены, всю, что раньше считалась это-для-тебя-вредно вкуснятину — смели с полок в первую очередь. Содовая и спиртное тоже не заставили себя долго ждать. Конфеты, торты, печенье, пироги, и прочие подобные продукты. «Поп-тартс», вся сладкая выпечка — все это тоже улетело с полок. Я в этом так же виновна, как и все остальные. Смешно, но сейчас я готова отдать на отсечение правую руку за горячий обед, тушеное в горшочке с морковью и горошком свежее мясо, и за хлеб с подливкой.

У «поп-тартс» все такой же божественный вкус, и Танцор раздобыл их для меня, что делает их вдвойне вкуснее. Я ем, а он рассказывает мне все, что рассмотрел и отмел, пока я валялась в отрубе, так я могла заполнить пробелы в его теории, если таковые имеются. Когда он заканчивает говорить, мы по-прежнему не ближе к выводам, чем до моей отключки.

— Итак, все, что мы имеем — это то, что во всех местах была грязь, немного какого-то пластика и металла.

— На самом деле грязь — это пластик и железо. Металл во всех пробах оказался с железом.

— Железо — мы используем для удержания Фейри в клетках.

— Знаю. Помнишь, как много Невидимых в Дублинском Замке заледенело?

Я киваю:

— Думаю, это потому, что их было там тьма-тьмущая.

— А может и потому, что было полно железа. На конструкцию этих клеток его ушло тонны.

— А в других местах где было железо?

— Там, где семья устроила постирушки, недалеко располагаются заброшенные железнодорожные пути. Я сверился с картой и обнаружил, что они пролегают вблизи от последних четырех мест. В двух пакетах я обнаружил железные пули. С церковной колокольни — фрагменты огромных чугунных колоколов. С фитнес-центра часть чугунного чайника и железного звонка. С других мест от нескольких старых автомобилей, в которых были железные детали. Таких давно уже не выпускают. В Дублинском Замке установлены все эти железные клетки. Транспортер в одном из старых складов был сделан из железа, — он продолжает, подробно описывая место за местом.

— Почему железо? Почему, скажем…, не сталь. Разве сталь — не железо?

— Сталь — это сплав железа с углеродом. В общем, из обнаруженного в основном преобладает необработанное железо такое, как рельсы или колокола или прутья. Устаревшие вещи. На сегодняшний день его уже не так много. Чаще встречаются композиты [91] . Сталь крепче, а железо ржавеет. Ну, знаешь, когда старые рельсы становятся целиком рыжими из-за ржавчины?

— Думаешь, надо вернуться в те места и проверить, прихватило ли оно железо?