Чтение онлайн

Я прохожу через низкий проем — верхняя, нависающая прямо над головой часть которого является перевернутой полкой с книгами. Им должно бы свалиться на мою черепушку, когда я прохожу под ними. Сверху бронзовая табличка, предположительно на ней написано наименование секции, но не могу прочесть ни слова на этом языке. Я тянусь и выдергиваю один из томов с полки. Приходится тащить его с усилием, словно книга присобачена на клею или в чем-то похожем, и она отрывается с влажным чавканьем; обложка бледно-зеленая, мягкая и мшистая, а сама книга пахнет как лес после весеннего дождя. Я открываю ее и понимаю, что было бессмысленно приходить мне сюда. Я не могу прочитать ни словечка. Это все на каком-то неизвестном мне языке, и я понятия не имею, что это за язык. Не думаю, что даже Джо могла бы перевести эти карявки.

Я только собралась закрыть книгу, как оживает предложение в верхней части страницы и словно сороконожка начинает бегать по странице. Я хихикаю, пока оно не останавливается на краю страницы, словно распсиховавшись из-за чего-то, бросается, оттолкнувшись от книги в могучем прыжке, и начинает ползти по моей руке. Я отдергиваю назад свою руку, чтобы его стряхнуть, но оно упирается заостренными буквами и держится. Схватив зловредную фразу с другого конца, выдергиваю ее из своей кожи, словно пиявку, шлепаю обратно на страницу и с силой захлопываю книгу. Часть этой дряни свисает с боку, волнообразно рыпаясь в мою сторону с таким видом, несомненно, выражающим самые враждебные намерения. Я ставлю книгу место на раскачивающуюся полку над моей головой, рассчитывая в первую очередь на то, что разозленное предложение приклеиться к странице, и этот клей — или что там на полке — достаточно крепкий, чтобы его удержать. Разозленное и слегка прибитое предложение, гоняющееся за мной по пятам — именно то, чего мне так сейчас не хватало.

Я открываю следующую, держа ее куда осторожнее. Происходит то же самое, только на этот раз стоило мне ее открыть, как со страницы прыгает уже целый абзац, повиснув у меня на животе. Я дубашу его, но слова липучие, как паутина, и все, что мне удается — это размазать их по своей футболке. Затем они все по отдельности расползаются в разные стороны, и я трачу еще несколько минут, пытаясь поймать их всех и затолкать обратно в книгу, но всякий раз, когда я открываю ее, оттуда выскакивает что-то еще.

— Дэни, ты там случаем не с книгами Бура-Бура развлекаешься? — откуда-то издалека доносится голос Кристиана. — А то ты что-то подозрительно притихла.

— Че еще за бура-бура такие?

— Это те, где слова выползают со страниц. Они названы так в честь своего родного мира. Там все устроено не так, как должно. — Он издает звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок. — Тебе стоит быть осторожней — они жалят, как огненные муравьи, стоит их задеть.

— Ай! А раньше нельзя было сказать!— Не успел он произнести слово «жалят», как они начали это делать. Я с остервенением колошмачу их книгой, в которой, предположительно, они должны находиться. Они разбегаются под грудой балансирующих рукописей и исчезают. Я вздыхаю, надеясь, что они не были частью чего-то важного, чего-то, за чем через несколько сотен лет кто-то придется в надежде отыскать, и возвращаю том обратно на перевернутый вверх тормашками стеллаж. — Так не все здесь слова имеют привычку шастать самим по себе?

— Некоторые из книг — всего лишь книги. Хотя таких чертовски мало.

— Нашел что-нибудь там, наверху?

— Пока еще нет.

— Чувак, я не могу ничего прочесть. Здесь от меня никакого толку.

Я жду, но от него никакого ответа. Я прищуриваюсь, оглядывая потолок. Он может быть где угодно, просеиваясь от полки к полке. Когда он сказал, что возьмет меня в библиотеку Темного Короля, я ожидала чего-то вроде одной из тех, что у нас в аббатстве. Даже если бы я могла читать на всех языках, на которых написаны книги Темного Короля, потребовалась бы вечность, чтобы прошерстить это место, не говоря уже о паре газиллион-футовых лестниц уводящих вверх. Глупо было приператься сюда. Но я не жалею хотя бы потому, что теперь в курсе, как попасть в Белый Дворец. Чуваки! Это идеальное место, чтобы в случае чего сныкаться тут на какое-то время. И здесь так много чего можно исследовать. Кто знает, какие полезные штуки можно отрыть!

Я брожу по проходам между стеллажами, периодически окликая Кристиана. Книги составлены в беспорядочные стопки по сторонам, и я опасаюсь случайно врезаться в них. У меня есть смутное опасение, что если свалю стопку и с полдюжины книг откроются разом, я даже в режиме стоп-кадра вряд ли смогу обогнать все, что оттуда вырвется. По пути все-таки открываю еще несколько книг: ну, не могу я сопротивляться своей любознательности, хоть ты тресни. Из одной поднимаются клубы едкого дыма, едва я раскрыла обложку, что заставляет меня чихнуть и поспешно захлопнуть ее обратно. Прямо со страниц другой, выскакивают бурые жирные пауки с мохнатыми лапами! Я давлю тех, что успели выбраться. Еще в одной вместо слов — видео, но изображения настолько чуждые, что я не понимаю их смысла.

Среди книжных завалов я обнаруживаю какую-то небольшую лабораторию, забитую чем-то вроде чашек Петри [78] , закупоренными бутылками и флаконами.

— Кристиан! — зову я снова, изучая их содержимое через толстые кривые стекла.

На этот раз я получаю ответ, но он так далеко, что я не могу разобрать ни слова.

— Чувак, если и откапаешь что, то все равно это пустая трата времени! Я бы предпочла вернуться в Дублин и заняться расследованием.

— Секунду, девушка, — отзывается он издалека. — Кажется, я что-то нашел.

В одной из заткнутых пробками бутылок на дне есть остаток чего-то бурого. Я поднимаю ее и верчу в руке, наблюдая, как темно-алая жидкость покрывает стенки легкой рябью. По ее поверхности калейдоскопическими узорами проносятся радужные цвета. Перевернув бутылку, я изучаю этикетку на ее донышке. Без понятия, что означают эти символы, похожие на резные глифы [79] . Когда переворачиваю бутылку обратно, то, видимо, случайно немного сдвигаю пробку, потому что чувствую дуновение аромата содержимого флакона и это похоже на то, как если бы твой нос уткнулся прямо в небеса обетованные. Это — цветущий в ночи жасмин и свежеиспеченный хлеб, рыба по-домашнему с картофельными чипсами и морской соленый бриз, это — запах маминых объятий, чистый и теплый, это — запах нагретой солнцем кожи Танцора. Это — запах всех моих самых любимых вещей, сплетенных воедино. Клянусь — от веяния этого аромата мои волосы взметнулись, как на ветру. Застонав, я вытаскиваю батончик, вдруг почувствовав зверский голод.

Ага, пока есть любопытство, кошки не переведутся. [80]

Думаете, я не в курсе?

Не прекращая жевать, я откупориваю бутылку.

— Какого хрена здесь чем-то воняет? — восклицает Кристиан.

— Просто охренительно, правда? — мечтательно выдыхаю я.

Багровый дым клубится в стеклянной колбе, осторожно протягивая свои усики к краю. Библиотеку наполняет умопомрачительный запах, вызывая головокружение. Так и хочется подтянуться в клубочек, охватить голову руками, и нежиться в истоме укутавшись в этот аромат. Хочу поделиться им с Танцором. Никогда не нюхала ничего восхитительнее.

— Пиздец ядовитый смрад, — слышится где-то совсем рядом, хотя все время был вдалеке.

— Как ты можешь так говорить?

— Да потому что так оно и есть.

Темно-алые струйки дыма выплывают из бутылки и вихрятся над ней. Через мгновение они начинают стремительно сплетаться между собой; то кружась все ближе, то бросаясь прочь, тонкие красные нити ткут из себя дымный силуэт.

— Чувак, пахнет прям, как на небесах! Что-то не так с твоим носом. Может, ты теперь чуешь им только как Невидимые? — Не могу дождаться, чтобы увидеть, что за удивительная вещь сплетется из этого!

— Смердит, — произносит он прямо надо мной, — как гниющие внутренности. Что ты открыла? Книгу? — Он опускается рядом со мной со стопкой книг под мышкой. Я рада видеть, что он что-то нашел. — Бутылку? Господи, девушка, ты не можешь просто так взять и откупоривать бутылки в этом месте!!! Дай это сюда. Сейчас глянем, что ты натворила.

Алый дым формируется в призрачное лицо — тонкое, с заостренным подбородком и огромными раскосыми глазами с поддернутыми вверх уголками. Я пытаюсь повернуть голову, чтобы посмотреть на Кристиана, но мне и в голову не приходит сделать то, что он просит. Он остолбенел, увидев материализовавшееся лицо. Я не могу заставить себя отвести взгляд, как ни стараюсь. Оно внимательно смотрит на меня. Никогда не видела лица прекраснее, не ощущала запаха притягательнее. Я хочу укутаться в него, вдыхать его, заполняя им свои легкие.