Чтение онлайн

— Это очевидно, — кивнул я, припомнив характеристику Виндстоуна, которую дал Джим Честер, — Только зачем?

— На перспективу, — хмыкнул Невилл, — В нашем обществе многие вещи делаются не столько из-за сиюминутной выгоды, сколько с целью получения преимущества или каких-то результатов в будущем. Ты, ведь, в курсе кем является наш декан?

— Более-менее, — вздохнул я, — Наемники дали информацию, хоть её и мало… Впрочем, полезных и важных сведений никогда не бывает много.

Правильно поняв мой намёк, Невилл криво усмехнулся и кивнул, направившись следом за мной по коридору. Стоило количеству студентов вокруг уменьшиться, как он принялся говорить.

— Виндстоуны, хоть и не относятся к чистокровным, но весьма влиятельны в государственном аппарате страны, — покачал головой Лонгботтом, — Они держали нейтралитет во время гражданской войны и были в числе тех, кто обеспечивал функционирование Министерства в её самый тяжелый период. Вторые по численности представители подобных семей — Редстоуны.

— И один из них преподает у нас ЗоТИ, — фыркнул я, — Кстати, почему они считаются потомственными, а не чистокровные? Алтари или что-то ещё?

— Ещё, — хмыкнул Лонгботтом, — Основная масса чистокровных, конечно, обладает алтарями, но… Таковые есть и у многих потомственных. Вопрос куда глубже. Почти все чистокровные имеют передающуюся по наследству связь с одной из Первосил, как ты понял из разговора с Пинс. Некоторые — наследние, возникшее в результате связей с нелюдью или экспериментов над собой. Например, предки Гойлов, использовав когда-то кровь демонов для изменения себя, способны проводить через собственные тела громадные объёмы энергии. Демонологами они не стали, но являются одними из лучших ритуалистов и боевых магов страны, уступая в этом направлении только Блэкам. Крэббы в негласном списке потомственных боевиков занимают почетное четвертое место. Третье место всегда делили Поттеры и Вэнсы. Что именно сделало твою семью настолько сильной и опасной всегда было тайной. Зато Вэнсы не скрывали целенаправленного использования мутагенов и ритуалов трансформации. Правда, войти в число чистокровных это им не помогло — получаемые результаты так и не стали наследственными, — усмехнулся мой собеседник, — Зато Гринграсс и Брауны — смогли. Впрочем, они не боевики. Первые — менталисты, а вторые — эмпаты. Гринграссы с рождения обладают мощнейшими способностями к магии разума и высочайшим интеллектом. Брауны — чувствуют чужие эмоции… Увы, но особенностью обеих семей является нюанс развития их способностей. Они начинают полноценно раскрываться годам к пятнадцати-шестнадцати. А до того дают лишь небольшие преимущества, вроде отличной памяти и коммуникабельности. На размере резерва столь интересные способности тоже не слишком сказались. Что Гринграссы, что Брауны, конечно, куда сильнее большинства потомственных, но существенно уступают подавляющей части чистокровных… — замолчав, Невилл хмыкнул и, посмотрев на меня, добавил, — Учитывая, что Поттеры никогда не были в числе тёмный семей, твой недавний разговор с Виндстоуном и Пинс выглядит весьма занимательно.

— Ты всё слышал, — сделал я вывод из слов Лонгботтома, — О связи с Тьмой и сопутствующих проблемах.

— Вы не скрывались, — пожал плечами Невилл, — Мне продолжать?

— Да.

— Хорошо, — вздохнул Лонгботтом, — Так вот, Виндстоуны, Редстоуны, Липсы, Кохи, Рейнольдсы, Риды, МакРиди и Оуены, хоть и не замечены в связях с магглами или магиками, но не имеют связи ни с одной из Первосил или стихий, не обладают приобретенным усилиями предков наследием… Собственно, у них и специализации в магии толком нет. Кто-то — артефакторы, кто-то — боевики, кто-то — чародеи, но сказать, что эти семьи делают ставку на какую-то отрасль нельзя. Тут у каждого поколения предпочтения разнятся.

— Но? — подбодрил я замолчавшего собеседника.

— Но у них имеются связи, личная сила, достигнутая за счёт многолетних тренировок, деньги и союзники — такие же потомственные «министерские». Собственно, эта часть нашего общества является чем-то вроде достаточно изолированного социума со своими внутренними разборками, договоренностями, союзами и врагами… До того момента, пока кто-то посторонний не пытается прижать любую из их семей. Тогда министерские выступают общим фронтом, на время откладывая внутренние разногласия. Недостаток личного могущества, относительно чистокровных, они компенсируют своей многочисленностью, возможностями государственного аппарата и наёмниками. Тех же Виндстоунов, насколько я знаю, если считать только взрослых мужчин, порядка тридцати. А ещё есть женщины и дети разного возраста. А министерских, как ты понимаешь, много.

— Я Виндстоунов среди учеников не встречал.

— Они учатся на Пуффендуе и мало с кем общаются за пределами факультета и конкретно своей компании. У них ещё до Хогвартса сформировался круг общения, — пожал плечами Невилл, — Двое летом выпустились, а ещё четверо на седьмом курсе. Мы с ними попросту не пересекаемся.

Некоторое время мы шли молча, поскольку вокруг нас вновь оказалось слишком много учеников, а когда толпа поредела, я поинтересовался:

— И чем мне может грозить такое внимание со стороны Министерства?

— Ну, — покачал головой Лонгботтом, — В любой стране мира, во все века и времена, внимание со стороны государственного аппарата никогда ничем хорошим не заканчивалось.

— Ну да, — хмыкнул я, припомнив Республику, — Когда государству становится что-то нужно от своих граждан, оно начинает называть себя Родиной. В курсе. Однако, в Британии, как я понимаю, есть свои нюансы.

— Раз знаешь, то должен понимать, что периодически этой самой Родине нужны «сакральные жертвы», — фыркнул Лонгботтом, — И, желательно, не среди тех, кто является частью государственного аппарата. Свою жизнь класть на благо Родины такие люди не торопятся.

— Полагаешь, что им сейчас нужен кто-то для исполнения роли «сакральной жертвы»?

В этот момент мы добрались до движущихся лестниц и остановились, ожидая пока они закончат свой очередной цикл. Мой собеседник выглядел задумчивым, словно бы решал для себя некую дилемму.

— Уверен в этом. Правда, учитывая твой возраст, вряд ли речь идёт о планах на ближайшее время. Вот на будущее — вполне.

— Честно говоря, мне изначально показалось, что наш декан решил поиграть сам и воспользовался ситуацией. Например, организовать компромат, которым потом сможет воспользоваться, — выдвинул я одну из своих версий происходящего, — Во всяком случае, других объяснений тому, какую информацию он передал, у меня нет.

— Хм… С этого момента можешь подробнее? — нахмурился Лонгботтом, — Или это закрытая тема?

— Ты решил, что просто имитировать общение будет мало? — усмехнулся я.

— Ну, из всех сторон будущего конфликта, ты единственный не имеешь мотивов для того, чтобы меня прирезать, — вздохнув, Невилл покачал головой, — Даже зная о том, что я из себя представляю, действительно веских причин для подобного попросту нет. К тому же, мы оба — не самые простые личности. Учитывая наши биографии, лучше держаться вместе, чем ждать удара в спину от кого-то постороннего.

— Логично, — кивнул я, прикидывая стоит ли озвучивать имеющиеся проблемы, — Хорошо, слушай…

После моего рассказа, Лонгботтом на долго задумался. Спустя несколько минут мой спутник произнёс:

— А у тебя на родине такие проблемы имелись? Просто, вряд ли ты тут проходил ритуалы, формирующие связь с Тьмой? Скорее всего, она сохранилась у тебя при перерождении. Есть, знаешь ли, теория, что магия могут подобные вещи тащить за собой между реинкарнациями за счет того особенностей данной силы. Она, как считают многие, формируется на уроне души, а не энергетики, близкой к физическому миру.

Стоило ли открывать подобные нюансы Лонботтому? По большому счёту, нет, но он на постоянной основе давал достаточно большие объёмы информации. Полезной и важной. К тому же, сведения о моей прошлой жизни здесь едва ли могли выглядеть чем-то серьёзным и весомым. Для магов. С простецами картина была совершенно иной. Технологии Республики, если бы я вздумал их массово внедрять, действительно могли стать для меня билетом в могилу с промежуточной остановкой в пыточной какой-нибудь местной корпорации.