Чтение онлайн

— Мы сплели хороший канат, но не знаем его прочности. Поэтому с каждым разом он должен испытывать меньшую нагрузку, — пояснила Алена. — Меньше вероятность, что он порвется. Поэтому сначала пойдешь ты, Амирджан, потом Амайни, а потом я.

— Правильно, — ответил Дэн с другой стороны. — Ты все вспомнила?

— Нет. Просто это логично, — сказала Алена.

Скоро все перебрались через расщелину. Амайни предложила передохнуть немного перед непростым подъемом по крутой узкой лестнице. Хотя день на поверхности близился к вечеру, и в расщелине становилось все темнее, Дэн и Алена согласились, и даже Амирджан не стал возражать.

Непривычные к подобным упражнениям, двое уставших арракийцев уселись на краю платформы и вполголоса делились впечатлениями.

— Я думала, это совсем легко, как подтягиваться на перекладине, — сказала Амайни. — Просто перебирай руками по канату, и все. Но оказалось, я такая тяжелая! Если бы не страховка, точно упала бы.

— Я сам думал, что упаду, — признался Амирджан. — А ты что, подтягиваешься на перекладине?

— Двадцать раз, — не без гордости ответила девушка. — Я легкой атлетикой занимаюсь, и стрельбой из разного оружия. Я еще хотела вольной борьбой заняться, как брат, а папа не разрешил.

— А моя сестра ничем не занималась, только перед зеркалом вертелась, и об инопланетном женихе мечтала… — сказал Амирджан.

— А я не хочу никуда улетать, — ответила Амайни. — Мне здесь нравится.

— Нам пора, скоро совсем стемнеет, — сказал Дэн, и первым направился к лестнице.

Дэн начал подниматься по ступеням, следом Алена, потом Амайни, последним шел Амирджан.

Вдруг скала под ногами дрогнула. Алена испуганно вскрикнула, Дэн взял ее за руку.

— Прижмитесь к скале и не двигайтесь! — воскликнул Амирджан. Но мог бы ничего не говорить, все и так застыли, как статуи.

Следующий толчок был сильнее. Дэн едва удержался на ступени, вокруг зашуршал песок и мелкие камешки, скатывающиеся по почти отвесной стене. Алена сжала его ладонь так, словно могла удержать, если бы он начал падать. Впереди что-то с грохотом обрушилось, и, когда рассеялась пыль, Дэн увидел, что внушительный кусок лестницы исчез.

— Поворачиваем назад, — сказал он.

Молодые люди успели пройти не больше пятой части подъема, поэтому спустились быстро.

— Ну вот, сбылась твоя мечта, Амайни, теперь мы еще долго отсюда не выйдем, — раздраженно сказал Амирджан, едва все снова оказались на платформе.

— Почему это моя мечта? — возмутилась девушка. — Я тоже хочу отсюда выйти!

— До завтрашнего утра об этом не стоит и думать, — заметил Дэн.

— Может, мы теперь вообще не выберемся, — мрачно добавил Амирджан.

— Не говори так! — воскликнула Амайни. — Мы выберемся!

— Конечно, выберемся, — согласился Дэн, хотя уверенности в этом у него не было.

Но не время было впадать в уныние. Дэн чувствовал себя так хорошо, как никогда, и предполагал, что дело в артефакте, который он нашел. Ему хотелось еще поизучать его, и случай предоставила сама природа. У него целая ночь впереди, а завтра, как только станет светло, они обязательно выберутся из пещер.

— Мы узнаем, есть ли у нас шанс, когда увидим, не обвалилась ли лестница с той стороны, — сказал Амирджан.

— Амайни, у тебя еще остались те вкусные листья? — спросила Алена, решив сменить тему. — Я проголодалась.

— Да, еще есть, — девушка расстегнула рюкзак и достала листья.

Амайни протянула их Алене, та взяла два, потом Дэну, и он тоже взял пару штук. Потом она повернулась к Амирджану, и держала листья перед ним, пока он тоже не взял один. Все сели, кто на рюкзаки, кто на камни, и стали есть.

Когда Амирджан откусил кусочек и начал осторожно жевать, Амайни спросила:

— Всё еще жалеешь, что не попадешь на свою свадьбу?

— Ни о чем я не жалею, — буркнул парень.

— На ком же он женится, у него уже нет невесты, — сказала Алена.

— Есть. Я никуда не делась, — ответила Амайни. — Официально я все еще его невеста.

— Я должен был жениться на подставной по-настоящему, если Фирузи… Алена останется с Дэном, — неожиданно даже для себя самого признался Амирджан, решив, что ему уже нечего терять.

— И такие случаи бывали, — подтвердила Амайни. — Но наш совершенно особый.

— Хотя прецедентов нет, отец что-нибудь придумает, — сказал Амирджан, задумчиво жуя лист. — Не знаю что, я уверен только в одном: если мы не дадим о себе знать к завтрашнему утру, нас будут считать погибшими. Поэтому меня беспокоит вовсе не свадьба, как тут некоторые думают.

— Давайте отложим этот разговор на завтра и ляжем спать, — предложила Алена. — Уже почти совсем темно. Все равно сейчас мы ничего не можем сделать.

— Согласна, — кивнула Амайни. — Хорошо, что мы не оставили одеяла на той стороне.

Все легли рядом, Амирджан и Амайни завернувшись в одно одеяло, Алена и Дэн в другое. Когда Алена уснула, Дэн тихонько встал, включил фонарик и пошел к стене.

Сфера была прочно вмурована в камень, достать ее Дэн не смог. Но когда он коснулся гладкой металлической поверхности, в голове начали возникать картинки. Все они были не понятны, кроме одной: сфера часть какого-то большого механизма, находящегося в камне. А стоило убрать руку, и картинки исчезли. Дэн решил, что это какая-то информационная машина древней цивилизации.

— Что ты делаешь? — услышал вдруг Дэн голос Амирджана за спиной, и даже вздрогнул от неожиданности.

— Смотри, что я нашел, — ответил он, посветив на сферу.

— Что это? — спросил Амирджан, заглянув в углубление.

В его голосе не было интереса к артефакту, но он все же протянул руку и потрогал сферу. Дэн с любопытством смотрел на арракийца. Тот убрал руку и сказал:

— Очень гладкий металл.

— Ты больше ничего не почувствовал? — спросил Дэн.

— Нет, — пожал Амирджан плечами.

Дэн не стал рассказывать, что чувствовал он. Может, это вообще не воздействие сферы, а плод его собственного воображения.

— Почему ты не спишь? — спросил Дэн.

— Не могу, — ответил Амирджан. — Разве можно уснуть, когда не знаешь, что с тобой будет завтра? Ты ведь тоже поэтому не спишь?

— Нет, я просто хотел исследовать это место. Никому еще не удавалось найти таких явных следов предтеч.

— Какой смысл исследовать что-то, если не сможешь никому об этом рассказать? Меня больше волнует настоящее, а не далекое прошлое. Ты чувствуешь, что здесь становится холоднее?