Чтение онлайн

– Со всякими исподвыподвертами… Богато. Главное – чтобы после всех этих экспериментов кишечный трактик не засорился. У нас вернисаж завтра.

– Кишечный трактик? – рассмеялся Кирилл.

– А, это из семейных мемов. Лике было месяца три, мы приехали к свекрам на дачу. И что-то ее разорало ночью. Никто не спит, а свекор такой: «Может, у деточки кишечный трактик засорился?» Ну так и осталось.

– Да, в любой семье такая копилка есть, наверно. Словечки, фразочки – не понятные никому со стороны. Нины уже давно нет, а я столько всего помню.

– Знаете, Кирилл… - Я покосилась на его четкий профиль. – Я вам сейчас даже немного завидую. Покойные – они на небесах. Не только в метафизическом смысле. На небесах и в поднебесье. В том смысле, что смерть работает как фильтр для памяти. Очищает от всего мелкого, ненужного. Оставляет только главное. Лучшее. Живому человеку трудно конкурировать с умершим.

– Вы правы, Саша, - кивнул он. – Конкурировать не стоит. Это разное. Прошлое и настоящее.

– Но вы, извините за бестактность, больше не женились. Не нашли такую же в настоящем?

– Такой же уж точно не будет. – Кирилл усмехнулся, и я отвесила себе мысленную затрещину. – Другие? Были. Не хотел детям мачехи. А когда они выросли… - Он оборвал фразу и невнятно выругал борзого байкера, притершегося к машине почти вплотную. И так же ловко уклонился в сторону, как этот бородач в бандане: - А собственно, чему завидуете?

– Да вот таким очищенным воспоминаниям. Парадокс: смерть убивает, но при этом очищает. А измена – наоборот. Физически все живы, но память отравлена, любовь убита. Каждое, даже самое светлое воспоминание запачкано этой грязью.

– Понимаю, - кивнул он. – Насколько это возможно, конечно. Знаете, время работает так же. Как смерть. Но только длительное время. Не год и даже не десять лет. Первый раз я женился в восемнадцать. Не спрашивайте зачем.

– Подумаешь, бином Ньютона. Если не по залету, значит, по огромной любви.

– Ну да, - согласился Кирилл. – Тогда казалось именно так. Что такой любви никогда ни у кого не было и никогда не будет. А через два года развелись. Очень нехорошо. Нет, обошлось без измен, но оказалось, что любовь куда-то испарилась. Первое время даже вспоминать не хотелось, так неприятно было. А за четверть века муть осела. Плохое ушло в тень, хорошее, наоборот, вышло на первый план.

Холодок пробежал по спине: я невольно вспомнила разговор с Андреем.

Да, именно так и было. Плохое ушло в тень.

Оставив машину в паркинге, мы поднялись на шестнадцатый этаж. Хостес предложила столик в глубине зала, но я попросила более уединенный вариант. В итоге мы оказались у полукруглого окна. Официант принялся расхваливать «дегустационный сет».

– Морской еж с облепихой, камчатский краб с соленым лимоном, - прочитала я вслух из меню. – Хурма с козьим сыром и черным трюфелем. Как-то стремновато.

– А кто-то говорил о всеядности, - поддел Кирилл.

– Да съесть-то я могу, не вопрос. Вопрос – что будет потом.

– Ну да, вернисаж.

В итоге я остановилась на салате с маринованными маслятами и филе утки с инжиром.

– Ну так что скажете, Кирилл,- вернулась я к нашим баранам, выпив для разгона пару больших глотков вина, - в каком направлении мне копать?

– А может, на «ты»? – предложил он.

– С минералкой-то? – Я покосилась на его бокал. – Ну… ладно, давай.

Мы чокнулись, выпили, целоваться не стали.

– В каком направлении? – Кирилл скептически осмотрел подцепленный на вилку сморчок. – Ты же понимаешь, что открытым текстом я сказать не могу, хотя и знаю, конечно?

– Профессиональная этика, - хмыкнула я. – Понимаю. Но главное ты уже сказал. Что наёб имеет место быть.

Он чуть приподнял брови.

Ну да, Кирилл Максимович, Александра Викторовна не чужда изящной лексики. Шокирует? Извини. Но меня больше шокирует ситуация.

– С другой стороны, все это здорово напрягает. То, в чем я вынужден участвовать.

– Ну тут только либо крестик надеть, либо трусы снять. То есть наоборот, конечно.

Прозвучало очень даже двусмысленно. Тем более крестик он уже фактически снял.

– Ты просила направление? – Кирилл накрыл мою руку ладонью, но тут же убрал. – Окей. Счета. Расход за последний месяц.

– Это сложно, - вздохнула я разочарованно. – У нас формально общий счет, но на самом деле у меня просто доступ к его счету. В том смысле, что я могу им пользоваться. Но отчета по тратам Олега мне никто не даст.

– Не этот, - покачал головой Кирилл. – Другой. Его личный.

– Ну… туда мне тем более не забраться. Подожди! – Все было так просто, а я не видела ничего у себя под носом. – Только скажи, да или нет. Волков купил со своего личного счета что-то масштабное. Замок, яхту, самолет, «Microsoft» – неважно. Что-то такое, что пришлось бы делить при разводе. Поэтому заплатил сейчас, а оформление отсрочил. И стоит это неважно что намного больше, чем квартира, которую он нам с Ликой отстегнул с барского плеча.

– Ты умная женщина, Саша, - улыбнулся Кирилл. – Десерт?

– Да. Черешневый медовик и флэт уайт с миндальным молоком.

– Ты хорошо читала договор дарения? – спросил он, когда официант отошел.

– Да. – Я оторвала полоску салфетки и обмотала ее вокруг мизинца. – Там нет ни слова о том, что он дарит нам квартиру в обмен на согласие развестись быстро. Просто дарит.

– Вот именно. Потанцуем?

– Почему бы и нет. – Я встала и подала ему руку.

Лика

Среда. Середина. Да ладно, никакая не середина. Два дня прошло, а после среды еще четыре. До конца недели. Сплошное жульничество.

В метро захожу на страницу Данилы. Снова инкогнито. Мало ли у него какая прилога-шпион стоит, фиксирует, кто заходил. Не хочу светиться. Пусть догадывается. Даже если эти фотки специально для меня.

Мост, вода, туман над водой – это новая, выложена полчаса назад.

Только на воду смотри вскользь, поверху. И никогда прямо вниз с моста или с набережной, под воду.