Чтение онлайн

Встаю, одеваюсь и еду. Практически мне от этого ни жарко ни холодно. Жить с мамой я не собираюсь, делить квартиру – тем более. Пусть будет. Иногда лучше иметь, чем не иметь. К тому же мне интересно взглянуть на маму и Кирилла рядом. Это может сказать больше, чем любые слова.

А Кирилл явно нервничает. Возможно, переоценил себя. Не всегда стоит переводить симпатию в горизонтальную плоскость. Вроде бы взрослый дяденька. Хотя возраст не показатель. Ни для чего.

Ссылаюсь на дела, ухожу. Пусть разбираются, если им это надо. Я никогда не была сторонницей выяснений. Не сложилось – чего тут выяснять? Хотя вот как раз сейчас мне нужна определенность. Необходима.

Была бы погода хорошая – бродила бы по улицам, а так не знаю, чем себя занять. Иду в кино, на первый попавшийся фильм. Когда я последний раз была в кино одна? Правильно, никогда. Всегда с кем-то. Ну что ж, новый опыт.

Дневной сеанс, народу немного. Какой-то мутный детектив, уже через десять минут теряю нить, но уйти неловко, тем более место в самой середине. Сижу, машинально поедаю соленый попкорн. Какая-то малолетняя парочка поблизости тискается так интенсивно, как будто вот-вот перепихнется прямо здесь.

Такое чувство, что у всех все хорошо. Только я на холоде. Знаю, что это не так, но все равно кажется.

Телефонный звонок лупит по нервам. Ловлю возмущенные взгляды.

Да-да, знаю, не выключила. Не права. Уже ухожу.

Вот и повод забить на эту муру. Пробираюсь туда, где тускло горит лампочка выхода.

Мама? Ну что опять? Поделиться итогами разговора с Кириллом? Оно мне правда надо? Спойлер: нет.

Хочется притвориться мертвой, но все же перезваниваю.

– Волк, чисто для справки. Звонил твой Стасик.

– Он не мой, - отвечаю злобно, кидаю ведро с остатками попкорна в урну и иду к лестнице. – Какого хрена ему понадобилось?

– Хорошо, не твой, - соглашается она. – Не твой Стасик просил на тебя повлиять.

– Какого хрена? – Внезапно начинает ломить зубы, прямо все-все сразу. – Что ж он не угомонится-то никак?

– Говорит, любит не может. Не хочет разводиться.

– Надеюсь, ты ему объяснила, что он это… не прав?

– Я сказала все, о чем из политических соображений не стала говорить твоему папаше. Хотя очень хотелось.

– О-о-о, козырно! – Становится капельку веселее, когда представляю рожу Стаса. Наверняка подобного от тещеньки он не ожидал. Такая ведь приличная Александра Викторовна! – Он жив?

– Не знаю. Разговор прервался. Может, и нет. А что, это тебя беспокоит?

– Ни капли. Спасибо, мазер, ты меня порадовала.

Поднимаюсь в фудкорт, долго-долго сижу там с ведерной чашкой капучино и миндальным чизкейком. Всей шкурой, всем нутром чувствую, как медленно и тягуче сочится сквозь меня время. Наверно, еще никогда оно так не удивляло своей экзистенциальной вариативностью. Казалось бы, вполне объективная физическая величина, промежуток между двумя событиями, измеряемый в эталонных единицах. Но восприятие его может быть таким разным.

Прямо там же, сидя за столиком, беру билет в Питер. На вечер воскресенья. Тот же самый поезд, что и в прошлый раз, только не СВ, а купе. И гостиницу бронирую ту же самую, одноместный номер. В тайной надежде, что он не понадобится.

Маме говорить об этом не собираюсь. То есть не собираюсь сейчас. Напишу, когда сяду в поезд. Почему? Трудно сказать. Вряд ли она станет отговаривать. Просто не хочу пока. Это только мое, личное. Я как змея в линьке. Менять шкуру больно. И страшно.

А собственно, чего я боюсь? Что не нужна Даниле? Да, но это как-нибудь переживу. Переломаюсь. Есть кое-что еще, в чем боюсь себе признаться. Боюсь сформулировать словами. Просто отгоняю эту мысль.

Пусть она созреет в тишине. Сейчас еще рано.

Вот для этого мне и надо в Питер.

– --------------------

*Используется для заместительной терапии при лечении опиоидной зависимости

Александра

Мой любимый Конецкий писал, что в Ленинграде на каждом шагу встречаешь знакомых, даже если у тебя их всего дюжина*. И был абсолютно прав. Мало того, это тащится за тобой, как шлейф, где бы ты ни оказался. Я умудрилась встретить знакомого в аэропорту Копенгагена. А уж в Москве – и подавно.

«Кот Бегемот» - это, конечно, был не ресторан МАССОЛИТа, но Булгаковым старательно сквозило.

– «Сожженные рукописи Мастера»? – хмыкнула я, листая меню.

– Красное вино, груша, лемонграсс, черная смородина, - терпеливо пояснил официант, переминаясь с ноги на ногу.

– Концептуально. Мне стриплойн, батат с пармезаном, воду без газа и лаймовый сорбет. И два двойных эспрессо в одну чашку.

Пока жарился мой medium well**, я грызла хлебную палочку из корзины и придирчиво изучала интерьер.

– Шунечка! – прилетело из-за спины, и меня перекорежило так, что тмин с палочки застрял в горле.

Прокашлявшись, я обернулась, хотя могла и не оборачиваться, потому что Шунечкой меня мог назвать только Бунечка, он же Моня Шабуневич, антиквар и коллекционер, плейбой и бонвиван. А еще ходячая вики и лента ТАСС. Мы были знакомы с тех времен, когда я только открыла галерею.

– Можно присесть? – поинтересовался он и плюхнулся напротив, не дожидаясь ответа. – Ты одна? Или ждешь кого?

– Одна, Буня, - поморщилась я. – Я когда-нибудь уже просила не звать меня Шунечкой?

– Не помню, Ляксандра Викторовна, но как скажешь. Слушай, а чего твой-то учубучил? Можно? – Он утащил из корзины палочку с кориандром.

– Что именно?

– Палочку, - пояснил Буня, откусив половину.

– Учубучил что? Что имеешь в виду?

Внутренний страж насторожился, почуяв запах сплетни. Про Марго и развод? Или?..

Официант принес бутылочку воды, открыл и налил в бокал.

– Без газа, - уточнил он.

– Во-во, - Буня щелкнул ногтем по бутылке. – Без газа. А я про газ.

Как там Лика спросила? Что такого жирного прикупил папаша – не «Газпром» ли случаем?

– А у нас в квартире газ. А у вас? – Я отпила глоток. – А у нас подбили глаз. Смекаешь, Буня? Или говори, или проваливай.

– Так ты не в курсе?

– Я сижу, никого не трогаю, починяю примус***.

– Принесла одна птичечка на хвостике, что один опальный перец срочно скидывал жирный пакет одной перспективной газовой колонки. А Алик подхватил, но сделку поджали. Временно. Вы таки богатые люди, Шу… Санечка? Знаете прикуп?