Чтение онлайн

Правда, этого не случилось ни до трапезы, ни во время неё. Работницам позволили вымыть руки в бараке, а потом все отправились в обеденный зал. Не тот, в котором до этого ели Лисы. Здесь не было ни госпожи Маритель, ни её роскошных блюд с рыбой и овощами. Лишь водянистая каша с горькими вялеными ломтиками, о происхождении которых Сойка решила гадать. Для собственного же спокойствия.

Следующей остановкой стало одно из зданий с колоннами. Женщины вошли в просторный зал, который амфитеатром поднимался вверх и занимал не меньше пары этажей. Таделия следовала за толпой, уселась на деревянную скамью и встретила лёгким поклоном очередную служительницу.

Женщины рядом выше восторженно зашептались при виде дамы с тонкими чертами, напоминавшими приукрашенный портрет, нежели живого человека. Пучок ониксовых волос скрепляла длинная серебряная шпилька, а серую робу служительница подпоясала тонкой белой верёвкой. Как будто нарочито подчёркивала тонкую талию.

Судя по тому, что шептали послушницы, звали эту даму госпожа Алама.

– Рада видеть вас всех, – служительница не пыталась говорить громко, но своды зала любезно доносили её голос даже до верхних рядов. – Сегодня я предлагаю вам вновь вспомнить одно из проявлений благой воли нашей светозарной защитницы. Я говорю о жертвенности.

Сойка усмехнулась. Сначала их утомили перекопкой грядок, чтобы все силы ушли в сырую землю острова. Теперь пришла пора истощить разум проповедями.

О благой воле Далёкой Звезды Таделия слышала. Всего таких деяний было шесть, и каждое соответствовало одному из Первопрорицателей. Жертвенность Мальны. Милосердие Аквиды. Знания Драуда. Стойкость Андора. Честь Вескера. Верность Литанда. Покуда человек следовал одному из этих путей – сияние его души оставалось ярким.

– Что же такое жертвенность, дорогие мои? – вопрошала тем временем Алама. – Кто может объяснить?

– Это готовность отдать что-то ценное на благо Далёкой Звезды, – вскочила и отчеканила совсем юная ученица.

– Не только на благо Далёкой Звезды, – поправила её служительница. – Это может быть любая благая цель. Давайте вспомним пример такой жертвенности. Да, Пилла?

– Первопрорицательница Мальна, жертвенная мать, – ответила рыжеволосая девушка лет шестнадцати. – Она позволила язычникам Крестедии сжечь себя на костре, чтобы огонь уничтожил их город и открыл путь войску короля Бенкара. Её жертва породила весь Хемелен.

– Ты, конечно, права, Пилла, – Алама сощурилась и подошла ближе к трибуне. – Но я бы хотела услышать что-то посвежее. Все знают историю жертвенной матери Мальны, мы ведь в её обители, в конце-то концов.

По амфитеатру пробежала волна тихих смешков, а Пилла зарделась под стать её волнистым волосам.

– А как же воитель Гелланн из Граденна? – дама средних лет с короткой светлой причёской вскинула руку. – Его отряд держал крепость на побережье ценой жизни. Они задержали высадку язычников из Грохтцегора, чтобы остальные успели уйти.

– Да, такое тоже было, – Алама закивала, но и губы поджала. – А есть ли у вас более приземлённые примеры? Необязательно жертвовать жизнью – есть, ведь, и другие ценности. Давайте отойдём от прорицателей и воителей. Вот ты, дорогая сестра, знаешь такой пример? Ты же с нами недавно?

Она смотрела на Таделию. Сойка поёжилась, когда десятки глаз уставились на неё. Она не хотела выделяться, а теперь оказалась в центре внимания. И где же она ошиблась?

– Не уверена, госпожа, – Таделия встала, прижав руки к подолу балахона.

– А я думаю, что знаешь, – Алама поднялась повыше между рядами скамеек. – Чем ещё может пожертвовать человек?

– Свободой, – Сойка отвела взгляд и почувствовала, как щёки становятся пунцовыми.

– Свободу обычно забирают за преступления, – с вызовом сказала служительница. – Ты знаешь истории о тех, для кого отдать свободу стало примером жертвенности?

– Так поступил мой друг, – слова сами вырывались изо рта Таделии. – Он мог жить свободно, уйти, куда хочет. Но он отказался от этого, чтобы помочь мне и не только. За это я ему благодарна.

– И как же зовут твоего друга?

Сойка молчала. Любопытные глаза учениц впились в неё, но острее всех смотрела Вдова. Старшая Лиса выглядела испуганной и почти не шевелилась.

– Не хочешь говорить – твоё право, – Алама спустилась с трибун. – Но я всё же считаю, что свобода – вопрос очень скользкий. Каждый вор, каждый убийца считает, что заслуживает свободу. Невиновного сложно её лишить.

Таделия скребла по большому пальцу ногтем указательного и почти разодрала его до крови. Помимо того, что упомянула служительница, люди ещё часто считают свои речи единственно правильными. Достаточно лишь говорить громко и уверенно, обращаясь к тем, кто стоит ниже. Легкотня.

– А что насчёт свободы воли, госпожа? – Сойка не смогла себя пересилить и высказалась. – Невиновного можно лишить и её. Заставить делать то, чего человек не хочет. Вплоть до убийства, кражи и всего того, за что можно лишиться обычной свободы.

– Потому-то магия и считается таким же тяжким грехом, – Алама смотрела в высокое окно, поглаживая своё запястье. – Без неё такое не сотворить.

– Но дело не только в магии, – Таделия старалась не смотреть на Вдову. – Заставить можно иначе. Словом, мечом, серебром. Когда кто-то берёт над тобой власть – страшнее нет ничего.

– Вообще-то смерть страшнее, – оживилась ученица Пилла.

Сойка не ответила. Возможно, юность Пиллы прошла в спокойствии и сытости. Для таких и впрямь не было ничего страшнее смерти. Таделия же усвоила совсем другой урок и совсем недавно его повторила.

– Спасибо за беседу, дорогая, но наш разговор заходит куда-то в дебри, – Алама сдавленно рассмеялась. – Ладно, раз уж мы помянули жертвенную мать Мальну, не лишним будет ещё раз поговорить о значении её жертвы. Не только для Хемелена, но для всех королевств.

Служительница ещё долго тянула свои речи, но высказаться больше никого не просила. Сойка её не слушала. История о том, как жертвенный костёр Мальны уничтожил деревянную Крестедию – тогда ещё под властью коренных народов Хемелена – была известна и летарским верующим.

Если что-то Таделия и могла сделать, так это отвлечься.

Мудрый разговор с Аламой продлился до вечера, и всех послушниц отправили в молельный зал главного храма. Сойка простояла всю службу в задних рядах, пока местная жрица взывала к Далёкой Звезде за всю обитель.