Чтение онлайн

Куда, кстати, он подевался?

Вот его рюкзак (он лежит на одном из бревен), вот фотоаппарат, а самого Лео нет.

— Эй! — крикнул Алекс. — Ты где?

Ответа не последовало, и молодому человеку не оставалось ничего другого, как двинуться по направлению к дому. Потоптавшись на каменном крыльце, он ухватился рукой за дверной проем и сунул голову внутрь. И снова воззвал к исчезнувшему спутнику:

— Лео?..

Тишина.

Уж не вздумал ли самоуверенный красавчик играть с Алексом в прятки? И появиться в самый неподходящий момент, как это делала сестра Кьяра в далеком детстве. Игры в «найди меня, дурачок!» были для маленького Алекса сущим наказанием и всякий раз доводили едва ли не до слез. Особенно если Кьяра неожиданно выскакивала у него из-за спины с громким торжествующим криком. В такие моменты Алекс тоже кричал — от неожиданности и страха. А Кьяра громко хохотала, и еще долго в ушах Алекса стоял ее исполненный скрытого презрения голос:

— Трусишка, ха-ха-ха! Алекс-трусишка наложил в штанишки!

Слышать про штанишки было обидно, и Алекс сопел, давился злыми слезами и вынашивал планы мести вероломной Кьяре. Хорошо бы подбросить ей в кровать дохлого ужа, или живую лягушку, или богомола (Кьяра терпеть не могла насекомых и визжала даже при виде самых обычных кузнечиков). Но ни богомола, ни ужа с лягушкой под рукой, как правило, не оказывалось, да и сам Алекс довольно скоро приходил в равновесие. И жажда вендетты рассасывалась сама собой — ведь он любил свою сестру, несмотря ни на что. А вот гнетущее состояние неизвестности и подспудного страха, от которого неприятно сосет под ложечкой, оставалось надолго.

Вот и сейчас Алекс испытал нечто сходное, хотя давно вырос и рядом не было Кьяры.

«Алекс-трусишка наложил в штанишки», — мрачно проговорил он про себя и — рассмеялся.

Этот смех неожиданно подхватили внутренности дома, и он вернулся к Алексу многократно усилившимся, но это, как ни странно, успокоило его. Пустой дом ведет себя так, как и положено вести пустому дому: любой звук в нем оборачивается гулким эхом. И ничего сверхъестественного здесь нет, смелее, дурачок!..

Подбодрив себя таким образом, Алекс переступил порог и оказался в большой комнате с полуразрушенным камином. Оттого что мебели здесь не было (за исключением сломанного стула, стоящего посередине), комната выглядела и вовсе огромной.

Здесь, без всякого стеснения, могли бы разместиться… десять человек.

Десять альпийских стрелков.

И еще осталось бы место. Для тех двоих, что пропали без вести, — лейтенанта Нанни Марина и фельдфебеля Барбагелаты. Имена всплыли в памяти Алекса совершенно случайно — всплыли и тут же начали хватать ртом воздух и отфыркиваться. Так и есть — Алекс явственно слышит этот звук:

Уф-ф!

Уфф-ф, уфф-ффф!..

И идет он из дальнего конца комнаты.

Как зачарованный, Алекс побрел на звук и спустя несколько мгновений нашел его источник — старый плакат на стене. Такой старый и потемневший от времени, что изображение на нем почти не просматривалось. Алекс с трудом разглядел контуры короткого меча и надпись на нем — ONORE [5]

Когда-то плакат был цветным, но время, сырость и ветра сделали свое дело — от красок не осталось и следа, кроме разве что бурого треугольника в нижней правой части: а когда-то треугольник был красным. Когда-то, во времена альпийских стрелков, высоко ценивших такое понятие, как «честь». А отяжелевший от влаги кончик плаката и производил звук, хлопая по стене при каждом порыве ветра.

Хотя как раз ветра Алекс и не почувствовал, странно.

В метре от меча обнаружился еще один дверной проем. Заглянув в него, юноша увидел лестницу с проломанными ступенями. Она вела на второй этаж, но о том, чтобы подняться по ней, не могло быть и речи: слишком шаткая конструкция, того гляди, развалится под тяжестью тела. Но Лео это не остановило — он уже наверху: прямо над головой Алекса слышны осторожные шаги.

— Ну что там, Лео?! — крикнул Алекс. — Лео?

— Я здесь!

Голос Лео раздался вовсе не со второго этажа — откуда-то снаружи. Как только Алекс понял это, сердце его бешено заколотилось, лоб покрылся испариной, а в глазах потемнело: они здесь не одни! Но раздумывать о том, кто путешествует по второму этажу, у Алекса не было ни желания, ни сил. Только бы выбраться из проклятого дома!..

Он без оглядки бросился вон, промахнул крыльцо и только тогда остановился. Лео стоял у стены, постукивая носком ботинка по каменной кладке.

— Фундамент отлично сохранился, — сказал он. — Его даже менять не придется… Что с тобой?

Алекс открыл было рот, но почувствовал, что не может выговорить ни слова. Да и ноги вдруг стали ватными и с трудом слушались его. Не хватало еще свалиться наземь на глазах у Лео!..

— Что случилось?

— Там! — заорал Алекс так неистово, что холодный воздух обжег горло. — Там!..

— Успокойся. Что «там»?

— Там кто-то есть!

Несколько секунд Лео молчал, пытаясь вникнуть в смысл произнесенного Алексом, а потом — неожиданно спокойно — заметил:

— Ты же понимаешь, что это невозможно.

— Там, на втором этаже, кто-то ходит.

— Кто там может ходить? Мы здесь вдвоем — ты и я.

— Наверху есть кто-то третий…

— Это легко проверить.

Не успел Алекс опомниться, как бесстрашный Лео скрылся в доме. Ожидание длилось мучительно долго, и за это время Алекс успел вспомнить следы велосипедных шин и смятую кока-кольную банку на импровизированной стоянке: что, если их опередил какой-то неизвестный человек? Но и следы, и банка выглядели так, будто их оставили давно — уж точно не сегодня утром. Но даже если предположить, что их все же опередили, поведение незнакомца логичным не назовешь. В горах, особенно если речь идет о редко посещаемой людьми местности, все относятся друг к другу как братья. Во всяком случае, легко идут на контакт и отвечают на приветствие улыбкой, а не прячутся от глаз.

Другое дело, когда не хотят обнаружить свое пребывание. Но для подобного поведения должны быть причины, и веские. А сукин сын Лео испытывает терпение Алекса. Прошло уже несколько минут, а он так и не дал знать о себе. Что, если…

Усилием воли Алекс оборвал фразу, поднимавшуюся из самых глубин его насмерть перепуганного естества. Но она никуда не делась, просто застряла в горле: не проглотить, не выпихнуть.

Что, если он не вернется?

Что делать Алексу — подниматься наверх, вслед за Лео? Ждать до конца, пока солнце не уйдет за вершины, пока не наступит ночь? Но он не собирается оставаться здесь на ночь: место уж слишком неблагополучное. От него за версту смердит бедой.

Как бы ни убеждал Лео, что история о массовом убийстве альпийских стрелков — легенда и ничего больше, какие бы доводы ни приводил в пользу этой версии, на подкорке у Алекса записано совсем другое: в доме под скалой погибли люди. А те, кто пришел сюда после их гибели, поступили с убитыми не лучшим образом. Отказали им в праве быть похороненными там, где их могли бы навестить родные; там, где прогревается земля, растет мягкая трава, распускаются цветы. Их оставили здесь, в вечном холоде, и им не согреться — ни за что, никогда!

Но Алекс здесь ни при чем.

Не он принимал такое бесчеловечное решение, он тогда еще не родился. Да что там Алекс — даже его родители в те времена еще не появились на свет! И никто из его родных не причастен к той истории, и он может только посочувствовать несчастным — издали, сквозь толщу лет…

Вот и Лео, наконец-то!

Лео появился в окне второго этажа и помахал Алексу рукой. Не слишком уверенно, как тому показалось. Так и есть: Лео хмурится, но не похоже, чтобы он был чем-то напуган.