Чтение онлайн

В ноутбуке Алекса есть специальная папка, где хранятся фотографии сестры, она называется «una splendida» [6] — это относится и к фотографиям, и к Кьяре.

Письмо, написанное Алексом в конце долгого дня, начавшегося восхождением к проклятому месту, оказалось намного длиннее всех других его писем.

Привет, сестренка!

Надеюсь, все вы здоровы, я тоже чувствую себя хорошо. У нас много новостей, хотя ты и считаешь, что в К. ничего не происходит. Открылся центр скалолазания, к нам приезжал знаменитый актер Вольф Бахофнер и… Помнишь ли ты синьора Тавиани? Он работал сторожем при кладбище, а еще его можно было встретить в церкви, он там дневал и ночевал. Так вот, вчера он умер, и угадай, кто первым обнаружил тело? Твой брат Алекс. Ладно-ладно, я знаю, что смертью тебя не удивить, учитывая, чем ты занимаешься в свободное от Непала время. Это шутка, конечно, не обижайся. А еще у нас появился один парень, он хочет здесь поселиться и даже присматривает дом. Вернее, уже присмотрел. И знаешь, кто помог ему в этом? Твой брат Алекс. Ты, конечно, думаешь, что в этом нет ничего особенного — в покупке дома. А вот и ошибаешься, потому что это не просто дом. Это дом на вершине — бывший форпост альпийских стрелков, не мне тебе рассказывать, что за история с ним связана. Так вот, сегодня я там был — на вершине, вместе с этим парнем, его зовут Лео. Тебе бы он понравился — Лео, а не дом. Дом производит жутковатое впечатление. Куча мертвых камней, странно, что они до сих пор не рассыпались. И странно, что Лео вцепился в него мертвой хваткой, а самое странное — что он знал о нем задолго до того, как приехал сюда. У Лео есть карта, очень старая, по ней мы и добрались к дому, но этой картой он разжился где-то в Португалии, а именно — на Атлантическом побережье, в городе Порту. Наверное, Лео так же любит путешествия, как и ты, и у него есть «ламборджини», ты когда-нибудь каталась на «ламборджини», сестренка? А твой брат Алекс… Ладно-ладно, не буду врать, проехаться на «ламборджини» я еще не успел, но все впереди, ведь мы с Лео успели подружиться, и он доверил мне свою карту. А это такая вещь, что первому встречному ее не всучишь…

Далее Алекс, как мог, в подробностях описал дом, и тропу, и ландшафты, открывшиеся с маленького плато. Не упомянул лишь о шагах на втором этаже, так испугавших его, — уж очень не хотелось снова предстать перед сестрой трусишкой. Покончив с домом, Алекс приступил к детальному пересказу разговора с синьором Моретти (помнишь ли ты синьора Моретти?), и снова употребил словечко «странно». Это относилось к туманным репликам о невозможности найти дорогу к проклятому месту. Алекс даже позволил себе легкое преувеличение, приписав безрезультатные поиски пути не только синьору Моретти, но еще нескольким людям, словам которых можно доверять.

Никто не смог отыскать этот чертов дом, вот они и делают вид, что его не существует. А Лео — человек свободный от предрассудков, так что нам удалось сделать это с первого раза. А тебе? Ты ведь наверняка поднималась туда, сестренка? Никогда не поверю, что это место обошло тебя стороной. Это, конечно, не Непал и не Тибет, но посмотреть ему в глаза стоило. Жаль, что я не сфотографировал его, зато Лео наделал кучу снимков. Если хочешь, я договорюсь с ним и пришлю фотографии. Передавай привет родителям, крепко обнимаю тебя и целую.

Твой любящий брат Алекс

Нажав кнопку «отправить», Алекс несколько минут сидел, совершенно опустошенный. Впервые в жизни он написал такое длинное письмо, и это потребовало известных усилий. И потом, он был не совсем уверен, что поступил правильно, задав Кьяре вопрос о доме на вершине. Кьяра — победительница всего и всех — людей, обстоятельств; недостижимого для нее не существует. В разумных пределах недостижимого: она не может возглавить мировое правительство, полететь на Марс, переквалифицироваться в далай-ламу. Ее цели вполне реальны, хотя и болтаются где-то на пределе возможностей.

Кьяриных возможностей, разумеется.

Дом на вершине — не самая сложная цель. Достигла ли ее Кьяра? Алекс пытается вспомнить, говорили ли они о проклятом месте, и если да — каким был разговор? Вспомнить не получается. В голову лезут обрывки других разговоров, их временной диапазон чрезвычайно широк: от ложно-нарциссового лета до последнего визита Алекса в Верону, но приют альпийских стрелков ни разу не упоминался. Что совсем уж удивительно, ведь Кьяра, в противовес домоседу-брату, с детства слыла искательницей приключений. А взобраться на вершину, овеянную страшной легендой, — чем не приключение?

Так и есть, они никогда не обсуждали эту легенду.

Странно (самое востребованное слово последних нескольких дней), странно, странно! Зафиксировав эту странность в сознании, Алекс перешел к другой странности: он никак не может вспомнить, откуда вообще узнал о массовом убийстве стрелкового взвода. Последние события, связанные со смертью синьора Тавиани, не в счет, они лишь подкорректировали имеющиеся знания, пристегнули историю жизни сторожа к истории смерти десятерых парней. Алекс услышал легенду не от отца, не от мамы, не от школьных приятелей, что было бы понятно. Синьор Моретти и синьор Пьячентини, которых Алекс знает много лет, и словом о ней не обмолвились. То же можно сказать и обо всех остальных жителях К.

Возможно, Алекс просто позабыл об источнике информации. Напрочь. Лучше всего остановиться именно на этой версии и не мучить себя догадками. И ждать ответа Кьяры, обычно она откликается сразу, в крайнем случае — на следующий день после отправки электронной почты.

Но в тот вечер письмо от Кьяры так и не пришло. Не пришло оно и на следующий день, а потом наступил день похорон синьора Тавиани.

И Алекс увидел Лео.

Уже на кладбище, за несколько минут до того, как гроб с телом сторожа был опущен в могилу. Предыдущие полчаса Алекс только то и делал, что рассматривал пришедших проститься с синьором Тавиани, попутно удивляясь тому, каким неожиданно зорким он стал. Но даже несмотря на зоркость, он заприметил Лео не сразу, должно быть тот подошел совсем недавно. Лео не старался слиться с толпой, да и одет был неподходяще для печальной церемонии прощания: в светлые брюки, мокасины песочного цвета и легкий серый джемпер с накладным карманом из замши. Вокруг шеи Лео был повязан цветастый платок; именно на этот кричащий платок, усыпанный маленькими якорями и такими же крохотными штурвалами, и пялился Алекс.

Лео стоял в отдалении от основной массы псевдоскорбящих, у старого вяза, скрестив руки на груди и подпирая ствол плечом.

И улыбался.

Улыбка ослепительного владельца «ламборджини» поразила Алекса в самое сердце: она была исполнена торжества, смешанного c презрением и ненавистью, в жизни своей молодой человек не видел такой отталкивающей улыбки. Отталкивающей — и в то же время выдающей ее хозяина с головой. Все его эмоции, все его чувства. Поймай улыбку в фокус тот, кому она адресована, он умер бы на месте. А прежде чем умереть, бросился бы прочь, не разбирая дороги. Вот только кому она адресована? Явно не Алексу (об этом юноша подумал с облегчением) и не синьору Моретти (он стоит совсем в другой стороне от направленного действия улыбки и о чем-то тихо переговаривается с синьором Пьячентини). Два босса Алекса — бывший и нынешний, интересно, о чем они говорят?

Явно не об Алексе — его персона слишком незначительна, чтобы ее обсуждали два не последних в городе человека. Если бы Алекс не был так озабочен улыбкой Лео, он с удовольствием порассуждал бы про себя, что вызвало к жизни столь оживленную беседу людей, не особо жалующих друг друга. Синьор Пьячентини и синьор Моретти давно на ножах, об этом знает каждый в К. Причина их взаимной нелюбви покрыта мраком времени, синьор Моретти за глаза называет своего недруга «тряпичным болваном» (очевидно, имея в виду его мелкий рубашечный бизнес, а может, и что-то другое, более личное). Синьор Пьячентини раз и навсегда объявил синьора Моретти «прощелыгой», что позволяет ему игнорировать места, которые посещает риелтор. Во всяком случае, появляться там, когда синьор Моретти уже убрался или еще не подошел.

И вот теперь они мирно переговариваются друг с другом, неужели смерть сторожа заставила их зарыть топор необъявленной войны?..

Но больше, чем это внезапное воссоединение, Алекса интересовала улыбка Лео. Испытывать столь яростные и однозначные чувства к незнакомому человеку невозможно, а вот к давнему и кровному врагу — вполне. Но когда это Лео успел приобрести кровника? Он мало кого знает в К.: Алекс, синьор Моретти — список тех, с кем общался чужак, удручающе короток. И вряд ли за те два дня, что они не виделись, в нем появились новые имена.

Пока Алекс раздумывал об этом, Лео наконец-то заметил его. И смутился. Именно смутился, как будто Алекс застал его за чем-то неприличным. Он быстренько стер отвратительную улыбку, заменив ее другой — приветливой. Потом, видимо решив, что улыбка не лучший эскорт для погребения, вообще перестал улыбаться. Вздохнул и помахал Алексу рукой.

Отличный повод, чтобы приблизиться к так и не состоявшейся дружбе. Еще раз испытать судьбу.

Решив так, Алекс осторожно выбрался из толпы и направился в сторону вяза.