Чтение онлайн

Пытаясь заглушить эти полные страха мысли, я в итоге пришла искать спасения в библиотеке. Но сегодня даже древние папирусы были не в силах успокоить или отвлечь меня.

Я беру свиток папируса и пытаюсь сосредоточиться на изящных строках текста, но не могу прочесть даже первое предложение. Глаза скользят по словам, но все мои мысли заняты другим — Мортеусом.

Я снимаю очки, закрываю глаза и утыкаюсь лицом в ладони, растирая его, словно это способно прогнать тревогу. Сердце бьётся всё сильнее и быстрее, и я делаю глубокий вдох. Чувствуя, как горячий воздух касается макушки, я тут же оборачиваюсь.

Роняю папирус на пол и вижу за спиной Мортеуса. Прежде чем я успеваю хотя бы облегчённо вздохнуть, я уже оказываюсь в его объятиях. Прижимаюсь к нему всем телом, словно хочу раствориться в нём, и обнимаю с такой силой, что начинают болеть руки. Нахлынувшее облегчение настолько ошеломляет, что ноги подкашиваются.

Он отрывает меня от пола, будто я легка как пёрышко, и крепко прижимает к своему мощному, горячему телу.

— Я чувствую запах твоего страха… — его голос звучит глухо, почти как собственническое урчание. — Что случилось, моя жрица?

— Я думала… — мой голос срывается, пока я всё ещё крепко прижимаюсь к нему. — Думала, ты не вернёшься…

Он тихо смеётся и прижимает меня к себе ещё крепче, зарываясь мордой в мои волосы и глубоко вдыхая, словно пытаясь навсегда запомнить мой запах.

— Я всегда буду возвращаться к тебе, — шепчет он мне на ухо. — Тебе никогда не нужно бояться этого.

Но я боюсь. Я чувствую этот липкий страх глубоко внутри — страх снова потерять того, кого люблю, и остаться совсем одной, как та маленькая девочка, потерявшая родителей.

— Мне страшно, — признаюсь я, сжимая его чуть сильнее, а затем отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в лицо. — Особенно когда я смотрю в окно твоего храма и вижу перед ним целое войско.

Я смотрю на него со страхом, давая понять, что мне уже известно о стоящем снаружи войске. Мортеус медленно отпускает меня, и его ладони ложатся на моё лицо. Их жар согревает меня, заставляя прямо здесь, в этой библиотеке, осознать: если с ним что-то случится и я больше никогда не почувствую его прикосновений, я останусь совершенно потерянной и разбитой.

— Тебе не о чем беспокоиться, моя жрица, — тихо говорит он. — Войско стоит там лишь для предосторожности. Чтобы защитить тебя, пока я нахожусь у Южных Врат.

Я нервно смеюсь, качая головой, сбрасываю его руки со своих плеч и, потирая виски, делаю шаг назад, заставляя его отпустить моё лицо.

— Я достаточно училась на Земле, чтобы знать: войска просто так не созывают, Мортеус, — я опускаю руки, и мои глаза приковываются к его взгляду. — Либо ты собираешься на войну… либо война сама идёт к нам, — твёрдо произношу я, давая ему понять, что я далеко не наивна.

Я никогда не бывала на войне, но провела большую часть жизни, запершись в библиотеке за чтением о былых сражениях, и могу понять, когда близится новая битва.

Делаю шаг вперёд и поднимаю руку, касаясь его груди, прижимаю ладонь к сердцу и чувствую, как быстро оно бьётся, пока его грудная клетка тяжело вздымается и опускается.

— Не рискуй собой ради меня… — тихо шепчу я с грустью и страхом.

Но он прерывает меня, перехватывая моё запястье, и устремляет взгляд на кожу, где ярко вспыхивает татуировка, привлекая его внимание. Его дыхание учащается, и он выпячивает грудь.

— Ты… — хрипло шепчет он, переводя взгляд мне в глаза. — Ты приняла меня, моя жрица. Приняла как своего спутника.

Я прикусываю уголок губ и медленно киваю, пожимая плечами и глядя на имя Мортеуса, высеченное на моей коже.

— Да… — тихо произношу я. — Но теперь я не знаю, правильно ли поступила. Не тогда, когда чувствую, что ты можешь пострадать из-за меня…

— Я созвал своё войско не только для того, чтобы защитить тебя… — он умолкает на мгновение, словно взвешивая слова. — Но и ради жизни, что растёт в твоём чреве, моя жрица.

Я перестаю дышать, а его слова эхом взрываются в моей голове. Растерянно моргаю, всё ещё сомневаясь, правильно ли расслышала то, что он сказал, пытаясь осознать услышанное. Сердце бьётся так громко, что, кажется, этот стук разносится по всему храму.

— Что?.. — мой голос звучит как едва слышный шёпот. Я опускаю лицо, глядя на свой живот и судорожно хватая ртом воздух. — Ты сказал — жизнь?

Я поднимаю голову, пристально глядя на него. Он ничего не говорит, лишь впивается в меня взглядом, в котором я вижу смесь тревоги и страха.

Мортеус медленно кивает, и моё тело словно каменеет. В голове же, напротив, мысли закипают как в котле, а его слова бьют набатом.

Новая жизнь, которая растёт прямо внутри меня.

Я инстинктивно прижимаю ладони к животу, словно пытаясь убедиться, что там действительно кто-то есть. Но я ничего не чувствую… кроме незнакомого, глубинного чувства, которое затапливает каждую клеточку моего существа.

— Хочешь сказать, что… — мой голос дрожит. — Что я… мы… у нас будет ребёнок?

— Да, моя жрица, — твёрдо отвечает он, протягивая руку и бережно сжимая моё лицо. — У нас действительно будет ребёнок.

Мой мир, который и так перевернулся с ног на голову с первой секунды моего пробуждения здесь, кажется, сходит с ума окончательно.

Неведомое ранее чувство наполняет мою грудь, в котором смешиваются безумная радость и первобытный страх. Я жду ребёнка — нашего с Мортеусом ребёнка. Дитя-полубога, который родится в Дуате. И теперь я наконец понимаю, зачем здесь это войско, почему у входа в его храм выстроился этот нескончаемый легион стражей.

— Наш малыш… — мои слова прерываются тихим всхлипом. — Он в опасности? Ты ведь поэтому созвал своё войско, да?

Золотые глаза Мортеуса сужаются, и я замечаю, как напрягаются желваки на его челюсти, когда он удерживает моё лицо, не позволяя отвести взгляд.

— Не бойся, моя жрица, — поспешно, но твёрдо произносит он. — Я сделаю всё, чтобы защитить вас.

— Мортеус… — шепчу я, чувствуя, как эта непосильная тяжесть сжимает мне грудь.

Он заставляет меня умолкнуть, нежно проводя пальцем по моим губам и глядя на меня с такой бесконечной любовью, что моё сердце пускается вскачь.