Чтение онлайн

— Да, полностью твой! — торжествующе улыбаюсь я, ощущая ещё большую власть над своим подношением и будучи совершенно заворожённым той правдой, которую видел в её взгляде, но которую теперь жажду услышать из её уст. — А теперь скажи, что любишь меня, моё подношение.

Я проникаю в неё, подаваясь бёдрами вперёд и не спеша трахая её, удерживая её бёдра своими пальцами.

— Мортеууууус…

— Да, вот так… — рычу я, с силой притягивая её бёдра к своим. — Выкрикивай моё имя. Но я хочу большего, хочу, чтобы правда, которую я видел в твоих глазах, сорвалась с твоих губ.

Мои толчки твёрдые и глубокие. Каждое движение моего члена вырывает новые сладкие звуки из её уст. Затем я ложусь на неё, стараясь не раздавить своим весом, и принимаюсь вылизывать её грудь и шею.

— Ты чувствуешь это? — шепчу я, прикусывая её плечо и обжигая кожу своим горячим дыханием. — Твоё тело само призывает меня освободиться, так крепко сжимая меня внутри…

— Ты… наглый бог… — стонет она мне в шею, вонзая ногти в мои плечи.

— Наглый бог, которого ты желаешь! — я толкаюсь ещё сильнее. — Который трахает тебя так, что ты забываешь собственное имя… и помнишь лишь то, что принадлежишь мне.

Я снова перехватывает её запястья, поднимая их над её головой и тесно прижимаясь к ней всем телом. Я двигаюсь быстрее, не давая передышки и дико, необузданно трахая её. С каждым толчком она крепко зажмуривает глаза, а её рот приоткрывается в спазмах наслаждения.

— Скажи это, жрица… — шепчу я ей в губы хриплым голосом, чувствуя, как всё моё тело горит. — Скажи то, о чём уже поведал твой взгляд.

— М-Мортеус… — лепечет она сквозь стоны.

— Скажи, что любишь меня, — рычу я, трахая её с ещё большим неистовством. — Скажи, что ты моя!

— Я…

Её бёдра двигаются навстречу моим в отчаянном ритме, требуя большего, ещё и ещё. Её мышцы так сильно сжимаются вокруг меня, словно всё её тело умоляет обо мне, давая понять, что она снова близка к оргазму.

Я сажусь, увлекая её к себе на колени и не выходя из неё. Теперь она сверху, оседлала меня, но всё ещё полностью мне подчинена, потому что мои руки сжимают её задницу, заставляя двигаться так, как нужно мне. Эвелин запрокидывает голову назад, и её грудь вздымается, прижимаясь к моей.

— Ты снова близко… — урчу я, ведя языком между её грудей, пока не захватываю губами сосок. — Я чувствую это.

— П-проклятье… — ахает она. — Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся…

— Скажи это, — шепчу я ей в кожу. — Скажи. Или я остановлюсь.

Я замираю, крепко обнимая её и чувствуя, как её покрытое потом, дрожащее тело прижато к моему, пока она яростно кричит.

— НЕ СМЕЙ! — громко стонет она, цепляясь за мои плечи. — Не останавливайся, Мортеус!

— Тогда скажи это! — я зарываюсь лицом в её волосы, чувствуя, как моё собственное тело изнывает от этой пытки.

Я медленно двигаю её бёдрами, заставляя её всхлипывать сквозь стоны и прятать лицо у меня на шее.

— Я люблю тебя…

Её тихий голос пробивается сквозь стоны. Я отстраняюсь от её волос, провожу ладонью по её спине и крепко прижимаю её к себе, чувствуя, как моя грудь расширяется, а сердце бешено колотится.

— Я… люблю тебя… Мортеус… — она приподнимает голову, отстраняясь от моей груди, и смотрит на меня, тяжело дыша. — Люблю тебя…

Я судорожно обнимаю её, хрипло стоня ей в кожу и начиная жестко и быстро вколачивать свой член в её тело. И от каждого толчка она вскрикивает.

Её тело полностью плавится на моём, содрогаясь в оргазме такой силы, что она царапает меня, целует и крепко сжимает своими ногами, словно пытается поглотить целиком.

Мои коготки мягко впиваются в неё, заставляя её стонать ещё громче и продлевая её оргазм, пока я полностью теряю контроль, захлебнувшись волной обожания от признания моего подношения.

Я чувствую, как первозданная сила, из которой я соткан, разрывает меня изнутри. Преодолевающий контроль жар, божественное пламя вспыхивает в основании моего позвоночника, разливаясь жидким огнём по венам, рёбрам и когтям, скрытым под моей плотью.

— Моя, только моя… — мой шёпот звучит почти как удушливый крик, и прежде чем я успеваю сдержаться, рассудок окончательно покидает меня.

Моя голова запрокидывается назад, и из глотки вырывается яростный, дикий вой, разрывающий гортань, словно у бога, который только что сбросил оковы времени.

Мой член взрывается спермой. Я кончаю вместе с ней, внутри неё и ради неё. Финальный рык раскатывается священным громом — этот взрыв уничтожил мой контроль и навсегда скрепил мою судьбу.

Я прижимаю её к себе, тяжело дыша, целуя и вылизывая её кожу с животным благоговением, пока всё ещё чувствую её конвульсии. Каждая волна оргазма сотрясает её тело, и моё подношение теряет сознание вместе со мной.

Я стону, утыкаясь лицом в её шею и глубоко вдыхая воздух, пытаясь прийти в себя после всего, что только что пережил.

— Мортеус… — шепчет она моё имя, крепко меня обнимая.

И всё внутри меня кричит.

Она моя. Моё подношение, моя жрица, моя женщина. Эвелин — мой дом.

— Ты — моё всё, моё драгоценное подношение, — шепчу я, всё ещё не в силах отдышаться, пока мои руки дрожат на её бёдрах. — Моё всё.

Мои бёдра медленно двигаются, и её ладони вцепляются в мою талию. Она стонет при каждом соприкосновении наших тел, подталкивая своё лоно навстречу моему. Эвелин дрожит подо мной, и её приоткрытые губы исторгают сладкие, пьянящие звуки, которые сливаются со свистом ветра, шелестом листьев и моим собственным тяжёлым дыханием.

— Я знаю, что не должна любить тебя, но я люблю. Я влюбилась в тебя, — её ногти впиваются в мою спину, оставляя царапины, пока она стонет в моих объятиях, заставляя моё сердце гореть ярким пламенем в груди. — Я влюбилась, Мортеус…

Её обнажённое тело лоснится от пота наслаждения; она лежит на тёплой, влажной траве, умоляя о продолжении этой страсти. И я хочу никогда не выходить из неё. Я боготворю её, любя со всем неистовством, которое она во мне пробуждает, пока мой член дико и свирепо входит и выходит из неё.

Затем я опускаю голову и лижу её шею. Её пульс учащается, и я чувствую вкус её кожи, смешанный со сладостью её наслаждения. Однако мои вкусовые рецепторы улавливают нечто иное — совершенно новый вкус, который проступает сквозь её кожу тем отчётливее, чем ближе она подходит к очередному пику. И от этого вкуса всё моё тело на секунду замирает.