Чтение онлайн

В глазах Ра вспыхивает лютая ненависть; он содрогается от ярости, выпячивая грудь.

— Я знаю, — хрипит Мортиус, тоже глядя на него с глубокой ненавистью. — Я узнал обо всём, что он натворил. Как узнал и другое, брат…

Мортиус поворачивается ко мне, и его взгляд становится темнее самой глубокой ночи Дуата. Он кладет ладонь мне на плечо, и его грудь тяжело вздымается.

— Именно поэтому погибли наши родители, — признаётся он. — Они узнали о существовании той человеческой женщины… и Ра покарал их. Из страха, из трусости, потому что не доверял их преданности.

Моя кровь вскипает, а в глазах темнеет от ярости, когда я осознаю то, что только что открыл мне брат.

— Ты… убил наших родителей… из трусости? — мой голос гремит, точно рык тысячи шакалов, когда я перевожу взгляд на Ра.

Я отстраняюсь от Мортиуса и шагаю вперёд. Каждое моё движение заставляет пески содрогаться, словно весь Дуат дышит в унисон со мной.

Небо, прежде подёрнутое дымкой, погружается в непроглядную тьму, а тучи закручиваются в бешеном вихре теней и грома. Воздух становится плотным, удушливым, пропитанным моим гневом.

— ТЫ УБИЛ НАШИХ РОДИТЕЛЕЙ ИЗ ТРУСОСТИ?! — реву я, и буря разражается в тот же миг.

Я бросаюсь на Ра, заставляя его пошатнуться. Он вскидывает руку, и вспыхивает ослепительное сияние. Жар тысячи солнц обжигает мою кожу, но моя ярость сильнее — она не позволит ему меня остановить.

Я рвусь вперёд, пробивая свет, и наношу косой такой яростный удар ему в грудь, что Ра отлетает на несколько метров назад, оставляя глубокую борозду на дюнах.

Ра мгновенно поднимается, на его золотом лице застыла чистая ненависть, и он контратакует потоком солнечного огня. Удар приходится мне в грудь, но вместо того, чтобы отступить, я шагаю прямо сквозь пламя, чувствуя, как кожа тут же регенерирует.

— Я оторву твою проклятую голову! — рычит я, бросаясь на него. — ТЫ ЗАПЛАТИШЬ ЗА ТО, ЧТО СДЕЛАЛ С МОЕЙ СЕМЬЁЙ!

От нашего столкновения земля трескается, а дюны проседают — песок затягивает в открывающиеся повсюду кратеры. В неистовстве я раз за разом полосую его лицо когтями, рассекая божественную плоть и заставляя золотую кровь хлестать наружу.

Он пытается ослепить меня очередной вспышкой, но моя рука намертво сжимается на его шее, притягивая к себе, и я с яростью бью его по лицу, а затем вонзаю когти в плечо, раздирая плоть до самых костей. Ра поражает меня огненным шаром, заставляя разжать хватку, и я отлетаю назад.

Но стоит ему попытаться подняться, как Мортиус наносит удар — его когти вонзаются в руку Ра, ломая кость. Я вновь кидаюсь на него и бью в грудь, вкладывая в один этот взмах косы все эпохи одиночества, тоски и боли, на которые он нас обрёк. Когда лезвие рассекает его, Ра кричит.

— Ты заплатишь за каждую пролитую нами слезу! — яростно кричит Мортиус, нанося Ра мощный удар кулаком.

Звук разносится подобно грому, когда Мортиус обрушивает свой посох на ноги Ра, заставляя бога истошно кричать от агонии.

Дуат откликается на нашу ярость: земля разверзается глубокими трещинами, извергая потоки кипящего песка, которые движутся, словно живые.

Ветер превращается в ураган, разносимый криками душ, а небеса пронзают молнии — некоторые бьют так близко, что воздух пропитывается запахом серы и электричества.

Ра пытается отступить, но я уже над ним. С ревом, от которого содрогаются дюны, я обрушиваю удар ему в лицо, вонзая когти и вкладывая такую силу, что чувствую, как ломаются его кости. Когда я подаюсь назад, то замечаю, что один его глаз остался зажатым между моих когтей.

Ра падает на колени, и его полный боли крик разносится по всему царству. Одной рукой он пытается зажать изувеченное лицо, откуда хлещет золотая кровь. Его грудь тяжело вздымается, а запах страха начинает смешиваться с запахом божественной крови.

Не колыхаясь, я вновь заношу косу, и её чёрный металл поглощает те крохи света, что ещё оставались в небе Дуата.

— Это за наших родителей… — бормочу я, наступая.

Мортиус подскакивает к нему, вонзает когти в золотые волосы и с жестокостью дергает назад, открывая мне его горло.

— Покончи с ним, брат… — произносит он полным ненависти голосом, жаждя возмездия ничуть не меньше меня.

Лезвие моей косы касается кожи на шее Ра, и я уже чувствую, как его жизнь затягивает внутрь оружия, готовая оборваться от моих рук. Но в этот миг воздух пронзает трубный зов, и этот низкий звук заставляет пески содрогнуться.

— Остановитесь! — голос Осириса разносится, подобно мольбе.

Среди дюн прорывается луч небесно-зелёного света, и из него появляются Осирис и стоящий подле него Тот, чей внимательный взгляд и суровое выражение лица выдают сильное волнение. Мы с Мортиусом переглядываемся, но не выпускаем Ра.

— Не смей мешать нашему правосудию, Осирис! — рычу я, не убирая косу от горла Ра. — Он заслуживает смерти за то, что сделал с нашими родителями!

Осирис глубоко вздыхает и поспешно приближается, вскидывая руки.

— Да, Мортеус… он заслуживает этого. Тот уже всё мне рассказал. Я знаю каждую деталь, — его глаза сужаются, а само его присутствие заполняет всё разрушенное поле. Я перевожу взгляд с Осириса на Тота, чья грудь прерывисто и часто вздымается. — Но он также рассказал мне, что случится, если вы совершите своё возмездие прямо сейчас.

Мой тихий рык становится громче; я смотрю на Осириса, в ярости стискивая челюсти.

— Случится лишь то, что этот червь заплатит за всё, что отнял у меня и моего брата, Осирис…

— Вы создадите деструктивный дисбаланс на Небесах, Мортеус, — берет слово Тот, привлекая моё внимание. — Вы совершите ту же ошибку, что совершил Ра, убив ваших родителей…

— Не смей говорить о моих родителях, Тот! — в ярости реву я. — Только не тогда, когда ты, бог мудрости, обо всём знал! Ты знал, что с ними сделали, и не проронил ни слова…

— Потому что я не мог… — с грустью возражает Тот, переводя взгляд с меня на Мортиуса. — Знание — это и благословение, и моё проклятие. Мои папирусы запечатлевают события, но лишь после того, как они свершатся. Ра заставил меня уничтожить их все, но я не мог этого сделать, как не мог и рассказать кому-либо о том, что в них сокрыто. Но я надеялся, что однажды кто-то прочтёт их, ведь я способен отвечать лишь на то, о чём меня спрашивают.

Я с силой втягиваю воздух, и моя грудь тяжело колеблется; я перевожу взгляд с него на Мортиуса, который с серьёзным видом смотрит на Тота, а затем вновь переводит внимание на меня.