Чтение онлайн

— Твои родители…

— Мне нужно увести тебя отсюда! — резко перебиваю я, понимая, что сейчас у нас нет времени говорить о моих родителях. — Я должен спрятать тебя прямо сейчас, мое сокровище.

Я открываю глаза и шагаю к ней, подхватывая на руки и ощущая, как мое сердце бьёт, словно боевой барабан.

— Что происходит? — растерянно спрашивает она, цепляясь за меня.

— Он идет, — рычу я, и в груди всё горит огнем. — И я не позволю ему прикоснуться ни к тебе, ни к нашему дитя!

Ни за что на свете. Я буду биться за них, но сначала она должна быть в безопасности, и прямо сейчас есть лишь один бог, которому я могу безоговорочно доверить защиту своего сокровища.

— ХОНСУ! — цежу я его имя, и мой голос разносится подобно раскату грома.

Призыв вибрирует в стенах, и воздух вокруг окрашивается серебром. Бог Луны появляется передо мной с выражением лица более серьёзным, чем когда-либо.

— Ра идет… — произносит он, избавляя меня от необходимости что-либо объяснять.

— Я знаю, — я делаю шаг вперед, крепко прижимая её к себе. — Поэтому я и призвал тебя.

— Как он преодолел твое сокрытие? — Хонсу недоуменно смотрит на меня.

— Папирусы с древним символом. Должно быть, Ра почувствовал, когда Эвелин прочитала один из них вслух… — торопливо объясняю я. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня… Спрячь её, пока эта битва не окончится.

— Что? — её голос срывается. — Нет! Я не оставлю тебя, Мортеус!

— Эвелин… — мой голос едва не подводит меня, и я опускаю лицо, заглядывая ей в глаза. — Ты моя спутница. Ты носишь моего ребенка. Если ты останешься здесь, я просто не смогу сражаться, потому что все мои мысли будут только о тебе.

— Мне всё равно! Я не… — она машет головой, её глаза полны слёз. — Пожалуйста…

Я не даю ей договорить. Времени нет. Я знаю, что не смогу выпустить её из рук, если продолжу смотреть на неё — такую напуганную, прижавшуюся ко мне, поэтому я решительно передаю её в распростёртые руки Хонсу.

— Защити мою спутницу и мое дитя, — звучит одновременно и приказ, и мольба.

Хонсу лишь молча и серьёзно кивает, крепко подхватывая её, и в то же мгновение исчезает в яркой серебряной вспышке.

Оставшаяся тишина душит. Боль разлуки оттого, что она теперь далеко от меня, выжигает грудь, но сейчас нет места для слабости.

Я кручу косу, ощущая её привычный вес, и открываю новый портал. Перешагнув через него, я оказываюсь прямо перед воротами храма, где меня уже ждёт мое воинство. Ряды могучих воинов растянулись передо мной, их золотые глаза ярко пылают во тьме.

Я выхожу к передовой линии, пока свет Ра уже вовсю заливает горизонт, подобно насильственному и неизбежному рассвету.

— К БОЮ! — мой голос гремит, как рев тысячи бурь. — Этой ночью мы будем драться до последнего вздоха, если потребуется. И кровь нашего врага… навсегда окрасит пески Дуата!

Я поднимаю косу вверх. Её лезвие отражает золотое сияние неба, и мое войско отвечает мне громовым ревом.

Глава 32

Вина и секрет

Эвелин Д’Анджело

Серебряный свет портала рассеивается, и Хонсу опускает меня на землю, помогая встать на ноги. Воздух здесь холодный и чистый, совсем не похожий на удушливую жару Дуата.

Глаза постепенно привыкают к увиденному, и я замечаю храм, целиком высеченный из белого камня, который парит над морем звёзд. Пол сияет, словно омытый лунным светом песок, а над нашими головами нет неба — лишь бесконечная, безмолвная пустота космоса.

— Здесь ты в безопасности, — раздаётся твёрдый голос. — Не нужно беспокоиться. Ра не посмеет войти в мои владения. Я гарантирую, что ты под защитой.

Прежде чем я успеваю это осознать, слёзы уже обжигают глаза. Я закрываю лицо руками, разрыдавшись от невыносимой боли.

— Это моя вина… — мой голос срывается.

— Нет, милое дитя, не волнуйся…

— Ты хоть представляешь, что я только что натворила? — сквозь слёзы говорю я, убирая руки от лица. — Это моя вина. Ра нашёл меня из-за меня… Потому что я не смогла сдержаться, Хонсу! Я вернулась в библиотеку, вернулась, чтобы прочитать те запретные папирусы…

— Эвелин… — пытается перебить он, но я вскидываю руку, требуя, чтобы он меня выслушал.

— Нет, послушай меня! — мои пальцы дрожат, когда я вновь подношу их к лицу, пытаясь сдержать слёзы. — Я хотела понять… я просто хотела понять, что произошло. Когда я начала читать про смертную, которую убил Ра… которую он отравил, чтобы другие боги ничего не узнали… А потом убил родителей Мортеуса, потому что они раскрыли правду и могли его предать… Я не смогла остановиться.

Хонсу растерянно моргает и вскидывает брови, глядя на меня в полном недоумении.

— О чём ты говоришь? — шепчет он.

— Папирусы… Я нашла ещё один, в котором было продолжение этой истории… — теперь мой голос звучит как едва различимый шёпот, обрушиваясь на грудь тяжёлым грузом. — Родители Мортеуса и его брата… Они узнали про смертную Ра, они видели её. Ра отравил её, а родители Мортеуса это увидели. И хотя они поклялись, что никогда никому не расскажут, он всё равно убил их. Из страха.

Страх, что из-за меня с Мортеусом случится что-то ужасное, полностью поглощает меня. Я горько плачу, и слёзы катятся по щекам, пока я смотрю на Хонсу.

— Смерть его родителей… э-это вызвало дисбаланс, — продолжаю я сквозь рыдания. — Они двое были теми весами, которые удерживали в стабильности силу своих сыновей. А их сила… Хонсу, их сила — это сам Дуат, текущий по их венам. Она могущественнее силы любого другого бога. Если Мортеус и его брат объединятся, они уничтожат мир богов, потому что их родителей больше нет, чтобы уравновесить эту мощь, и даже Ра не сможет справиться с ними обоими…

Хонсу молчит. Он пристально разглядывает меня, словно обдумывая каждое слово. Я закрываю лицо руками, чувствуя всю тяжесть своего признания и того зла, к которому привела моя любознательность.

— Видишь? — мой голос срывается. — Это моя вина. Я не смогла вовремя остановиться. Моё проклятое человеческое любопытство… Я навлекла на нас войну.

Холодные, сильные ладони Хонсу накрывают мои руки и мягко убирают их от лица. Он крепко держит их, заставляя меня посмотреть на него.

— Нет, милое дитя, — его голос звучит со странным спокойствием, которое даже немного раздражает, особенно сейчас, когда я полностью разбита. — Ты не навлекла войну. Напротив, твоё человеческое любопытство только что спасло твоё будущее и будущее твоего ребёнка.