Чтение онлайн

— Моя… — шепчет он, прижимаясь своими бедрами к моим, заставляя остро почувствовать, насколько сильно он меня жаждет. — Только моя, отныне и навсегда.

— Да, тысячу раз да, пес, — мой голос дрожит, но он полон любви.

Из его груди вырывается глубокий рык, от которого содрогается даже кровать. Одним движением его руки разрывают ткань моего платья, обнажая тело под его хищным, пронзительным взглядом, после чего он столь же стремительно сбрасывает собственную одежду.

Его ладони хватают меня за бедра, притягивая ближе, пока сам он спускается ниже по моему телу; его горячий язык исследует каждый изгиб, жадно смакуя меня. Когда он снова поднимает лицо, в глазах Мортеуса полыхает чистая преданность пополам с похотью.

— Сегодня ночью я помечу каждый сантиметр твоего тела, мое сокровище, — яростно рычит он. — Смотри на меня, только на меня, пока я боготворю тебя, моя богиня.

Я смотрю на него, не отводя взгляда. Впиваюсь глазами в лихорадочный блеск его золотых радужек, замираю на очертаниях его пасти с острыми клыками и мягкой шерсти, обрамляющей свирепую морду шакала. Я смотрю на хищника и бога, который любит меня так же сильно, как и я люблю его.

Одним мощным толчком головка его члена вонзается в меня — глубоко и уверенно, выбивая воздух из легких и заставляя мои пальцы до боли впиться в его широкие плечи. Вырвавшийся у него рык продиктован чистым первобытным инстинктом, и этот звук отдается во мне раскатом грома.

— Я люблю тебя… — стонет он, поначалу двигаясь неспешно, убаюкивая нас в ритме своих бедер, медленно и тягуче трахая меня. — Люблю тебя, Эвелин из музея.

— Нет! — выдыхаю я сквозь стоны, обхватывая его лицо руками. — Эвелин Мортеуса. Только Мортеуса.

Его глаза светятся любовью; он опускает голову, впиваясь в мои губы и ускоряя темп с каждым новым выпадом. Из-за этих яростных толчков меня прошивает раскаленная волна удовольствия, и мощные движения Мортеуса, отдающегося мне со всей своей божественной преданностью, еще сильнее вдавливают меня в матрас.

Его когти слегка впиваются в кожу, помечая меня без боли, словно он выжигает печать обладания прямо на моей плоти. Ладонь скользит вверх по моему боку, очерчивая талию, и накрывает грудь, мягко сжимая её, пока его пасть смыкается на втором соске, жадно посасывая его.

Мой громкий стон заставляет его трахать меня еще жестче, и его член заполняет меня без остатка.

— Мортеус… — он приподнимает лицо, рыча мне прямо на ухо: — Эвелин Мортеуса.

Напор его движений усиливается, и я больше не понимаю, где заканчивается мое тело и начинается его. Каждое прикосновение, каждый выпад воспламеняет меня, пока я не чувствую, как внутри стремительно нарастает сладостное напряжение.

— Да, только Мортеуса!.. — кричу я от наслаждения. — Ох, блядь…

— Кончай для меня, мое сокровище… — этот приказ сокрушает своей властностью, и мир внутри меня взрывается на куски.

Я изливаюсь вокруг него, кончая прямо на его член, мышцы моей киски бешено и тесно сжимаются вокруг него, пока меня бьет крупная дрожь. Бесконтрольные стоны срываются с моих губ, а уколы его коготков, вонзившихся в мое лоно, вызывают новую, еще более мощную вспышку наслаждения в теле.

Всё его колоссальное тело каменеет, прежде чем из его глотки вырывается финальный торжествующий рев. Мортеус кончает вместе со мной, затапливая меня раскаленными струями своей спермы и намертво прижимая к себе, словно желая навсегда слить свою сущность с моей.

Всё еще тяжело дыша, он прижимается своим лбом к моему, и в его золотых глазах лучится чистая любовь.

— Теперь ты в безопасности, — тихо рычит он, утыкаясь мордой в мой нос, а затем нежно слизывая пот с моей щеки. — Пока я дышу, никто не посмеет тронуть тебя или наше дитя.

Я прикрываю глаза, чувствуя, как его огромные ладони ласкают мое лицо с поразительной нежностью, которая кажется совершенно невозможной при его чудовищном обличье, но которую я люблю больше всего на свете.

Мортеус — мой воин, мой бог, но прежде всего он стал моим домом. Тем самым домом, который я так долго искала и по которому так отчаянно тосковала на Земле. И теперь я точно знаю, что никогда бы его там не обрела, ведь мой истинный дом — в объятиях любимого бога-пса.

Эпилог

Мои вечные сокровища

Мортеус

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ

Комната погружена в золотистый полумрак, освещаемая лишь факелами и ароматными свечами. Запах благовоний смешивается с потом и парфюмом Эвелин, а также с моим страхом, который я пытаюсь сдержать в груди.

Она находится между моих ног, её тело выгнуто дугой, а пальцы впиваются в мои руки, пока она кричит. Её взмокший лоб прижат к моему, и я шепчу ей на ухо слова поддержки и обещания, что всё будет хорошо.

— Дыши, моя жрица… я здесь, — мой голос звучит низко и тяжело, срываясь из-за той боли, которую она мне передает.

У подножия кровати, между ног моей женщины, находится богиня плодородия Нефтида. Её золотистая кожа сияет, а глаза напоминают пшеничное поле, залитое солнцем. Она поднимает лицо, фиксируя взгляд на мне.

— Уже почти… — говорит Нефтида, твердо положив руку на живот Эвелин. — Ещё один разок, дорогая.

— Она страдает, — рычу я, понимая, что зря послушался совета Хонсу позвать Нефтиду, чтобы помочь моему сыну появиться на свет.

— Разумеется, страдает. Она производит на свет новую жизнь, Мортеус, — сердито говорит Нефтида. — Это неотъемлемая часть сотворения жизни.

— Сделай так, чтобы её мучения прекратились, иначе страдать будешь ты… — рычу я, крепче сжимая Эвелин, которая стонет при каждой схватке.

— Ну и дерьмо же — присутствие самца в такие моменты! — Нефтида тычет в меня пальцем. — Почему бы тебе не позволить мне помочь ей принять роды, а самому не уйти куда-нибудь подальше?!

— Я от неё ни на шаг не отойду!

— Мортеус… — я умолкаю, когда Эвелин стонет, хватаясь за меня ещё крепче.

Я держу её за руку и чувствую, как от напряжения дрожат её кости. И в следующее мгновение воздух пронзает её громкий крик, заставивший Нефтиду тут же снова склонить лицо к её ногам.

— Вот так, ещё раз, дорогая. Только ещё один разок! — торопливо говорит Нефтида.

Эвелин стонет ещё сильнее, до боли сжимая мои пальцы своими маленькими пальчиками, кричит во всю глотку, и её тело напрягается. Но стоит ей расслабиться, как её крики стихают, и в моём храме раздаётся новый звук.

Это звук жизни, который я никогда не забуду: плач, самый первый звук моего сына, пришедшего в этот мир.

Моя грудь сжимается, а слёзы обжигают глаза. Нефтида поднимает его и показывает мне: это крошечное, но сильное тельце с кожей чёрной, как небо Дуата, которая отливает металлическим блеском и отражает свет свечей, словно звёзды. Его ушки точь-в-точь как мои, заострённые, но у него нежное человеческое лицо, как у его матери.