Чтение онлайн

— Ничего… — попыталась я соврать, натягивая уродливую ночнушку, но было поздно.

— Да это укус! Эй, Конвей, у новенькой след от укуса!

Конвей уже подошла — эта девчонка была почти так же стремительна, как Кёртис. Её взгляд стал острым, как лезвие.

— МакКейнн. Что это значит?

— Что ты…

Она не дала договорить.

— Этот укус. С кем ты трахалась? Или… — её глаза сузились до щелочек, и в воздухе запахло опасностью, — кто тебя трахнул?

###

Думаю, мне удалось выкрутиться. Позже, лёжа в полной темноте после того, как Топорище вырубила свет, я прокручивала сцену в голове, прислушиваясь к ритму чужих вдохов и выдохов. Сердце бешено колотилось, пока я анализировала свою ложь, пытаясь понять, купились ли они.

Возможно, да. Конвей и другие думали, что меня привезли утром, так что история о парне с улицы, с которым я переспала вчера, звучала правдоподобно.

Но Конвей не впечатлилась укусом. Она смотрела на меня оценивающе, пока я гладко врала о каком-то пацане из школы, с которым иногда вижусь.

— И он тебя так укусил? До крови? Да кто он такой, ненормальный?

Я пожала плечами, делая вид, что мне плевать. Потому что ни за что не выдам, кто на самом деле пролил мою кровь после того, как мы оба кончили. После того как я кончила так, что пролила и его.

И уж точно не скажу, что это случилось здесь, на базе. Потому что если это было здесь, значит, я была здесь не просто так…

Например, потому что мой отец — полковник.

И что-то подсказывало мне, что этот факт не понравится девчонкам, которых он сюда упрятал.

Конвей не стала давить на личность укусившего. Она сменила тактику.

— Это было не здесь? Сегодня? Не с кем-то из Патруля?

— Нет, чёрт возьми!

Она кивнула. — Ладно. Хорошо.

Но прежде чем уйти к своей койке, она бросила фразу, от которой мой разум помчался с бешеной скоростью, сбивая все мысли на своём пути:

— Просто будь начеку. Тебе не нужно, чтобы это повторилось с кем-то из пацанов. У нас здесь презервативов не выдают…

И у меня перехватило дыхание. Потому что я даже не подумала об этом с Ником Кёртисом. Не до того, как он вошёл в меня — я была слишком возбуждена, чтобы соображать. Не во время — всё плыло перед глазами от нарастающей волны. И не после — потому что меня захлестнула ненависть к нему, к тому, как он приказал мне одеться.

Но Ник Кёртис, должно быть, думал об этом. Потому что он не кончил в меня.

Но он же ненавидит меня — риск беременности был бы идеальной местью.

Так почему?

Почему он меня уберёг?

Ник

Чёрт побери. Один день в женском крыле, и МакКейнн уже влилась в стаю, обрела свою призрачную защиту в толпе таких же, как она, заточённых в красное сукно. На следующее утро мы вошли в столовую первыми, и я занял место спиной к двери, лицом к сектору с девчонками, чтобы наблюдать незаметно, краем глаза, за их появлением. Я увидел лишь половину её лица, когда она проходила мимо, но по резкой, отчётливой походке, по тому, как её плечи оставались развёрнутыми, а подбородок слегка приподнятым, стало ясно — она не смирилась. Не сломалась. В ней по-прежнему тлел огонь, который я почувствовал кожей, когда она выгибалась подо мной.

Уголки моих губ дрогнули в мимолётной, внутренней усмешке. У меня было кое-что, от чего этот её огонь мог бы вспыхнуть с новой, яростной силой, но я тут же задавил эту мысль. Нет, Кёртис. Не лезь. Не усложняй.

Треть девчонок была на кухонной повинности, поэтому у МакКейнн оказалось больше свободы в выборе места, чем вчера. Я наблюдал, как она взяла поднос из люка, её взгляд скользнул по скамьям, и она выбрала место лицом к двери, спиной к стене. Умница — всегда садись так, чтобы видеть вход и выход, если есть выбор. Обычно я поступал так же, но сегодня у меня были другие причины отвернуться.

Причина подняла глаза, когда МакКейнн устроилась, и её взгляд, холодный и оценивающий, пробежался по залу. На мгновение он задержался на мне.

Между нами пробежала искра — не электрическая, а та, что возникает при столкновении двух твёрдых поверхностей, короткая, сухая вспышка трения, после которой остаётся запах гари.

На этот раз я отвёл взгляд первым.

Потому что к чёрту всё это. К чёрту эти игры, эти намёки, этот груз.

Я должен был вернуться к своей обычной, кристальной ясности мысли. Да, МакКейнн выглядела дерзко, когда изображала из себя неприступную стерву, особенно на фоне памяти о том, как она трепетала и сжималась вокруг меня, когда я входил в неё сзади, владея ею безраздельно.

Но это ничего не значило. Она была сама по себе. Я — сам по себе.

Рядом со мной ёрзнул Фредди-Тупица. Я даже не смотрел на него, но кожей чувствовал, как его взгляд, тупой и похотливый, прилип к МакКейнн. Может, он тоже представлял, какой она бывает в постели. Но я был готов поставить всё, что угодно, на то, что он никогда не чувствовал, как её зубы впиваются в твою плоть, заглушая её собственный стон в момент кульминации.

Я провёл большим пальцем по следку от её зубов на тыльной стороне ладони. Вчера в бараке Джез заметил его и начал допытываться. Конечно, заметил — Джез не упускал ничего, даже если от этого зависела целостность его собственной жалкой шеи.

Я не стал ничего объяснять, просто послал его подальше. Но знал — он не отстанет.

Чёрт возьми, я ни за что не стану рассказывать. Ради собственного же спокойствия, потому что некоторые вещи — самые важные — должны оставаться между двумя людьми, запертыми в четырёх стенах пыльной комнаты.

Потому что у МакКейнн и без того проблем выше крыши, чтобы ещё и наказание за незаконную связь получать? — язвительно прошипел голос в голове, вероломный и знакомый.

Нет. Снова — к чёрту. Мне было наплевать на её проблемы.

Но я всегда гордился честностью перед самим собой. Сохранял ясность ума любой ценой. Это было необходимо с отцом. Это было необходимо с Анной…

Хотя в последнем это не особо помогло.

Так что да, думал я, отодвигая тарелку и окончательно разрывая зрительную связь с её силуэтом, возможно, отчасти я молчу и потому, что у неё действительно хватает проблем. Не из-за перевода в женское крыло — чёрт с ним, кроме того, что это ограничило мой доступ к ней как к источнику информации. Было даже забавно представлять, как она вынуждена носить эти уродливые, мешковатые трусы. Но из-за всей этой истории с Уэстоном. МакКейнн была права — девчонкам здесь приходилось сталкиваться с иным, более изощрённым дерьмом. И это было куда серьёзнее, чем просто получить взбучку от патрульного.

Кара

Следующий день начался так, будто я шла по земле, а мои соски задевали нижние края грозовых туч — всё было перекошено, нереально и грозило разрядом.

Канун Рождества. Но было ли у нас, заключённых, хотя бы призрачный шанс украсить комнату отдыха веткой остролиста или гирляндой? Чёрта с два. Всё шло по заведённому порядку — жестокому, бездушному, выверенному до секунды.

Резкий, оглушительный звон колокола вырвал меня из беспокойного сна, и я вскочила с койки, инстинктивно вцепившись в воображаемое оружие, прежде чем сознание нагнало реальность: где я, что этот адский гул означает. Вокруг в темноте заворочались, застонали другие тела. Я ещё не успела полностью стряхнуть с себя сон, когда дверь с грохотом распахнулась и свет, слепящий и безжалостный, залил комнату, выхватывая из темноты испуганные, опухшие от сна лица.