Чтение онлайн

— Пожалуйста, Эдвард...

— Ты неблагодарная сучка! — Мужчина перестал душить ее и, приподняв, ударил смертную об стену. — Этот маленький ублюдок все равно сдохнет! Ты просто бесполезно тратишь его время! — Эдвард снова ударил ее и Марина, тихо пискнув, замерла. Эдвард с трудом сдерживался, чтобы не сломать ей шею. Его рука, сжимающая девушке горло, дрожала от желания сдавить его сильнее. Марина обмякла и опустила голову на его руку. Гуль непонимающе смотрел на нее, все еще чувствуя гнев, а потом отпустил, и девушка упала перед ним на пол. На щепках, торчавших из стены после его удара, была видна ее кровь. Шум в ушах унялся, и Эдвард пытался осознать происшедшее.

— Эй! — мужчина потряс ее за плечо. — Что с тобой? — Повернув ее голову, гуль увидел глубокую дыру между черепом и основанием шеи. — Марина, очнись! — Мужчина снова потряс ее, но девушка не двигалась. Прощупывая ее шею, гуль пытался найти пульс, но не смог. Подумав, Эдвард приложил голову к ее груди, но сердце молчало. С ужасом осознав, что девушка мертва, он вскочил на ноги и стал бегать по комнате. Немного задумавшись, он указал на нее пальцем. — Ты сама виновата! Тебе надо было подчиниться его воли и стать его слугой!

Мужчина сел на стул и, подперев голову руками, попытался успокоиться, стараясь понять, что так сильно тревожит его, столько раз убивавшего и видевшего немало трупов на своем коротком веку слуги вампира. Потом Эдвард поднялся, и, подхватив девушку на руки, понес ее в один из пустых хлевов. Там Эдвард подвесил ее на крюк и, вскрыв ей вены под коленями, подставил под телом ведро, собирая ее кровь. Кровь выходила с неохотой и грозила ему расправой.

Через несколько часов Эдвард услышал, как во двор въехала лошадь, и гуль понял, что хозяин вернулся. Его охватил ужас, Эдвард вдруг представил разочарование хозяина, который собирался сделать девушку своей слугой или выпить ее крови. Сняв тело с крюка, гуль бросил его в угол и, подобрав ведро, в которое натекло не мение восьми пинт, поспешил вампиру на встречу. Эрих уже вошел в дом пастора, настроение у Шерифа было приподнято, он хорошо поел, и его мало беспокоили мирские дела.

Они столкнулись на входе.

Эдвард прижимал к себе ведро, пытаясь подобрать, что сказать. Кровь смертной предательски пахла малиной, и гуль заметил, как Эрих, принюхавшись, свел брови, удивленно смотря на Эдварда.

— Это случайность, — с трудом сглотнув, сказал гуль. — Мы хотели собрать для вас ее крови, но ошиблись, и получилось слишком много. — Эдвард знал, что хозяин поймет, что гуль врет, но слуга не мог найти в себе силы, чтобы сказать правду.

Эрих нахмурился: одна его собственность испортила его вторую собственность, и это не могло не раздражать. Но сегодня одна смертная, а завтра другая. Не такая как Марина, но тоже вкусная и... Эрих опустил голову, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Эту опору дарила ему монашка с нежным голосом и руками пахнущими малиной. Дернув губами, Шериф вышел за дверь, оставляя гуля с ведром.

Эдвард попытался перевести дыхание. Ему казалось, что хозяин сильно разозлился, ведь вампир планировал получить девушку себе в слуги, а Эдвард нарушил его планы.

— Это ты виноват, — погрозила гулю кровь. Эдвард поставил ведро на пол и отступил. Стоять рядом с ругающейся на него частицей Марины он не мог.

Несколько раз глубоко вздохнув Эдвард вышел за дверь. Ни Эриха, ни Ричарда не было. Стояла спокойная ночная тишина и это пугало еще сильнее. Прижимаясь спиной к двери, Эдвард дождался рассвета, нервно оглядываясь по сторонам и ежеминутно ожидая расправы.

Когда солнце взошло, Эдвард на ватных ногах вернулся в хлев. Марина сидела у стены, ее волосы расплелись и темными волнами опоясывали ее смиренное лицо, глаза прикрыты и на губах была приятная улыбка. Эдвард сел рядом с ней и провел рукой по ее лбу. Девушка опустилась к нему, положив голову на колени. Ее лоб был ледяной.

— Проснись, ты ведь шутишь, проснись, — Эдвард пытался снова усадить ее, но Марина падала и падала. Оставив свои попытки, гуль посмотрел на ее живот. Он был большой, надутый и крепкий. Мужчина не понимал, как мог не заметить такого. Но он обращал внимание только на ее увеличившуюся грудь и яркий румянец, большая их часть общения проходила в полной темноте, и гуль почти никогда не разглядывал девушку.

Протянув руку, Эдвард коснулся ее живота. Что-то маленькое, но еще живое ответило на его прикосновение. Отдернув руку, мужчина вскочил. Голова Марины с неприятным стуком упала на пол. Эдвард смотрел на свою ладонь как на что-то чужеродное и тяжело дышал. Горло сдавливали спазмы, и гуль судорожно потер его, не понимая, что происходит. Отдышавшись, мужчина попытался успокоиться, но ему стало лишь хуже. В горле свербело и ему казалось, что он задыхается. Эдвард перевел взгляд на девушку.

— Ты прокляла меня? — спросил гуль у тела без укора, лишь с сожалением, чувствуя, как начинает жечь нос и глаза. Ему стало плохо видно, и мужчина снова подсел к ней. — Что со мной? — Гуль провел по лицу рукой. Оно было мокрое, глаза болели и текли. Несколько раз вытерев их Эдвард вдруг понял, что плачет. Дернув пару раз головой он попытался прийти в себя, но его отвлекал запах малины и ромашки.

— Что я натворил? — Гуль прижал ладони к глазам, не позволяя слезам течь. Но ему становилось все тяжелее и тяжелее. Уже не сдерживаясь, он подтянул к себе Марину и, прижав к себе, обнял, пряча лицо в ее мягких волосах.

Эдварду показалось, что он уснул. Ее запах ярким светом погрузил его в несуществующие воспоминания. Мужчина видел монастырь Доброго пастыря, освещенного золотым солнцем, видел пасеку, с бесконечными рядами ульев, видел малинник, полный спелых сочных ягод и девушку в светло-голубом платье собирающую малину. Марина помахала ему рукой, подзывая к себе, положила ему в рот несколько сладких и мягких плодов, привычно улыбнулась и скромно опустила глаза. Ее темные волосы, заплетенные в тугую косу, растрепались и непослушными локонами опускались на ее лицо. Эдвард провел по ее щеке и, потянув к себе, поцеловал девушку в губы со вкусом малины. Они были холодными, ледяными, как губы мертвеца.

Эдвард открыл глаза.

Во дворе ярко светило мартовское полуденное солнце. Мужчина все еще обнимал мертвую девушку, и его кожа замерзла в тех местах, где он касался одеревеневшего тела.

Отпустив ее, гуль вышел во двор. За хлевом был небольшой солнечный участок травы, и, сняв дерн, Эдвард стал копать. Опустившись метра на полтора в еще ледяную землю, он вернулся за Мариной. Стряхнув с нее соломинки и грязь, гуль отнес девушку до могилы и, спрыгнув с ней на дно, положил на землю. Убрав сбившиеся волосы с ее лица, мужчина расправил ее руки и ноги. Задержался еще на секунду, целуя ее в белый, бледный лоб. Потом, выпрыгнув из ямы, Эдвард засыпал ее, более не оглядываясь. Уложив на приподнявшуюся землю дерн, он лег сверху, вытянувшись на холодной и мокрой траве.

— Ты замерзнешь, — заботливо заметила Марина.

— Я лишь немного полежу с тобой.

— Я буду скучать по тебе.

Эдвард почувствовал, как к горлу снова подступает комок.

— Я тоже...

— Не говори Петру, как я умерла, он не верил в меня, — ее голос становился тише.

— Хорошо.

— И … передай Эриху, что я любила его.

Мужчина не ответил. Он тоже любил ее, и понимание этого сильно жгло его и сдавливало дыхание.

— Это ведь пройдет? — спросил гуль о своих чувствах, ощущая, как слезы снова непослушно текут из его глаз.

— Очень скоро, — совсем тихо произнесла Марина. — Прощай.

Эдвард закрыл глаза, сжимая зубы. Он не хотел прощаться.

Когда зашло солнце, Эрих подошел к лежащему на земле мужчине и устало посмотрел на слугу.

— Простите, — проговорил гуль, не поднимаясь с земли. — Марина умерла.

— Они все умирают, рано или поздно. Ты погубил моего наследника. Кто будет продолжать мой род, если твои дети умрут?

— Простите, я вернусь к жене, и она снова забеременеет. Я оставлю много сыновей, чтобы вам не приходилось тревожиться.