Чтение онлайн

— Дита!!

— У неё отовсюду иголки и шипы, и глаза в разные стороны косятся.

— Дита!!!

— Что дита-дита? — Девушка подняла голову, заглядывая ему в глаза, мешая обзору.

— Ты говоришь про господ…

Дита не дала ему договорить, прикрыв своей ладошкой его губы. От неожиданности Бэн замолчал.

— Это я говорю, а не ты. Не стоит беспокоиться, что кто-то услышит – тебе за это всё равно ничего не будет. — Её голос, очень вкрадчивый и спокойный, почему-то смутил Бэна. А ладонь, которая касалась его лица, показалась очень мягкой и приятной.

Девушка продолжала смотреть на него своими ясными голубыми глазами, и Бэн поспешил отвести взгляд, смущаясь всё сильнее. Он не знал, что его в ней смутило. А принцесса с удивлённым видом стала тыкать его щёки и губы. Бэн отодвигался всё дальше, почти сползая с седла.

— Что ты делаешь?

— Ты твёрдый, как камень, совсем как вампир на охоте! — В её голосе было настоящее удивление.

— Мне нужно тебя охранять, я сосредоточен и, можно сказать, что на охоте.

— А ты везде такой? — Хитро улыбнувшись, спросила Дита, снова заглядывая ему в глаза. Её лицо было очень близко, глаза горели озорными огоньками.

— Прекрати. — Бэн резко убрал её руки и повернул девушку к себе спиной.

Он не знал, как скрыть своё всё усиливающееся смущение. Она задевала его и вела себя так, словно пыталась соблазнить.

— Я кое-что взяла для Катерины, — немного успокоившись, продолжила девушка.

— Я могу передать.

— Нет. Это тебе. Чтобы ты заботился о ней. — Дита передала ему скляночку с экстрактом. — Это сапонария – добавь в воду, когда будешь омывать её. Запах приятный, и грязь она быстро убирает. Надеюсь, Палач будет довольна.

— Хорошо. Спасибо. — Бэн положил склянку в свою сумку.

Ему не нравилось, что девушка лезла в его дела с Катериной. Но его хозяйке очень нравилась её кровь, и Катерина с удовольствием говорила о принцессе. Бэну волей-неволей приходилось слушать это и рассказывать самому.

У дворца Густава их встретил Кристьян. Он довольно строго сказал Бэну, что Густав не позволит ему присутствовать и сам отвёл девушку в холл, где Принц принимал других Каинитов, и оставил там. Зал был пуст и почти полностью затемнён. Это был холл для Элизиума – огромное пространство, выполненное в стиле раннего проторенессанса. Из стен выпирали колоны и пилястры с цикличным пропорциональным орнаментом, огромный куполообразный потолок исчезал где-то вдалеке, украшенный изысканной картиной в тематике древнеримских мифов.

Через некоторое время одна из потайных дверей зала открылась, и из темноты вышел Густав – невысокий мужчина лет сорока, с густыми, тёмными, но сильно поседевшими волосами. Усталое лицо вампира было покрыто морщинами, обозначающие его года, и как человека, и как Каинита. Во всех его движениях чувствовалась сухость и дальновидный просчёт. Густав осмотрел девушку, словно за её спиной мог прятаться кто-то ещё, и, приказав взять с собой свечу, вновь углубился в темноту.

Дита взяла подсвечник и, вытягивая его перед собой, пошла в ту же сторону, что и древний вампир. Он поджидал её у открытого лаза за декоративным камином. Как только они зашли в ход, камин вернулся на место, и в подземелье стало тихо, гулко, и темнота превратилась в непроглядную черноту. Даже свечи не могли разогнать её. Дите начало казаться, что она снова оказалась в комнате со смертью у Петра. Не заметив того сама, она остановилась.

— Иди, — приказал вампир. И Дита не посмела ослушаться, хотя страх продолжал мучить её.

Очень скоро туннель расширился, и идти стало проще, но девушка заблудилась, потому что ничего кроме пола из ориентиров у неё не было.

В какой-то момент вампир остановился и провёл Диту в не менее тёмную комнату. В дальнем углу были прибиты оковы, и на них висел высушенный, но ещё живой человек. С появлением Густава цепи звякнули, человек приподнял голову и что-то тихо прошептал. Дита не смогла его расслышать.

— Поставь свечу, — приказал вампир.

Дита оставила подсвечник в сторону, и Густав положил ей руку на плечо. От его прикосновения ей стало безумно страшно. И холодно. У него были ледяные руки, сухие и изломанные линиями смерти.

— Ты удержишь кровь других вампиров и не позволишь мне пить её, — от его голоса Дита задрожала. Он проникал в её рассудок, и она почти не могла сопротивляться. Его настоящая сила ментального контроля была намного более могущественна, чем та, что показал ей вампир при первой встрече. Густав полностью контролировал её тело, её память, её мысли. Дита стала бояться дышать.

— Опустись, — приказал вампир, и девушка встала на колени напротив высушенного старика. Нет, это был не старик, это был мужчина лет двадцати пяти, но сильно исхудавший, обросший и с вырванными глазами. Как только Дита оказалась рядом с ним, мужчина высвободил руку из оков, словно пропуская кисть сквозь железо, как через масло, и прикоснулся к её лбу. Дита хотела закричать, но в то же мгновение вампир прокусил её шею.

Она не могла издать и звука, потому что её горло было разорвано в клочья, она ничего не видела, у неё просто не было глаз. Дита начала паниковать, но двигаться было тяжело. Ослабевшее тело с трудом могло шевелиться, а руки и ноги были скованы тяжёлыми кандалами. Девушка дёрнулась, пытаясь высвободиться, но, чем сильнее она сопротивлялась, тем сильнее сдавливало её железо, словно впиваясь, впитываясь в кожу. Дита паниковала. Отчаянье захлестнуло её, она была в ужасе и не знала, не понимала, что происходит.

Вопль вырвался из её рта. Дита снова была собой. Густав отпустил её шею. Тело судорожно пыталась восполнить потери, но вампир забрал почти всё. Стараясь не потерять сознание, она потянулась к свече.

На её запястьях чётко вырисовывался след от кандалов.

(Берлин, Берлинский Городской дворец. 19 мая 1808 год). Среда.

Дита вылетела из дворца словно пуля. Бледнее любого вампира, она подбежала к Бэну и, вцепившись в лошадь, быстро заговорила:

— Увези меня отсюда, быстрее увези!

— У меня появились кое-какие дела, мне придётся оставить тебя тут. Я скоро вернусь. — Её страхи гуля не особо интересовали. Да и Густава было за что бояться.

— НЕТ! Я поеду с тобой! Клянусь молчать, никуда не смотреть и ничего не замечать! — Принцесса явно была в отчаянии.

— Мне надо ехать, и быстро. Ты будешь мешаться.

Бэн запрыгнул на лошадь и собирался уже уехать, но девушка, задрав платье выше колена, оперлась на его ногу и запрыгнула следом, пристраиваясь за его спиной.

— Я не помешаю! — Она схватилась за него, прижимая лицо к его плечу, обхватывая его руками под грудью и вжимаясь всем телом.

Бэн с силой дёрнул поводья и ударил лошадь по бокам, набирая скорость. Ему некогда было с ней спорить. Лошадь заржала и, подкидывая комья грязи в воздух, понеслась в сторону Доротеенштадта.

До Фридрихштада, где располагалась капелла, было недалеко, но совсем не по пути.

Дита, ощущая его тепло, быстро приходила в себя. Ей очень не хватало этого простого человеческого тепла.