Чтение онлайн

Нижний жилет немного оттопыривался, прошитый в старинной манере китовым усом, отчего довольно поджарый мужчина выглядел более плотным и крупным.

— Я хочу сделать вам предложение. — Вильгельм старался вести себя раскрепощённо, но в обществе древнего мага ему было некомфортно.

— Выслушаю с удовольствием, — выдавил подобие улыбки Тремер.

— Куплю у вас девушку. Ту, что живёт в вашем стаде. Заплачу сто тысяч кёльнских марок. Наличными.

Пётр замер. На эту сумму можно было купить замок Шарлоттенбурга со всеми его слугами, придворными, камердинерами, родственниками маркграфа и его самого. Он сразу понял, о какой девушке идёт речь. О её стоимости он никогда не думал, но был уверен, что, если бы Вильгельм предложил эти деньги Джетту, тот продал бы свою служанку не задумываясь.

— Это чудесное предложение. И какая же дева вам приглянулась? — Притворился Пётр непонимающим.

— Амалия Бурбон. Как и желает Карл, она будет в полной безопасности, не покинет Берлин и будет питаться его кровью, оставаясь его гулем.

— К сожалению, я не могу решать такие вопросы за Карла, — расплывчато заурчал маг. — Я могу связаться с ним, обсудить ваше предложение и дать ответ в течение ближайших суток.

— Я надеюсь, вы сможете этого добиться. Если сумма недостаточна, я могу поторговаться. — Вильгельм был готов на многое ради удовлетворения желаний своей любовницы.

— А вы не боитесь покупать этого чертёнка? Ваши слуги уже взвыли от её проказ. Поселите её в своём доме, не имея никаких способов воздействия – она быстро превратит вашу не-жизнь в ад. — Пётр сказал это небрежно, делая большой глоток из своего бокала.

— Если вам этого не удалось, это не значит, что я не смогу найти подход к ребёнку. — Вильгельм хотел показаться ему самоуверенным.

Но его больше беспокоило, что девушку не продадут. Уж что с ней делать, и как её усмирить, он решит потом. И Сенешаль представить себе не мог, в чём может быть проблема, чтобы справиться со смертной.

— Проблем справиться с ней нет, — словно читая его мысли, подтвердил Пётр, — есть проблемы следовать договору Джетта и Юстициара. Старый хозяин слишком трепетно относится к своей подопечной. И Юстициар пошёл у него на поводу, поддерживая её свободу. Потому, к великому сожалению, я не могу запереть её. Не могу отрубить ей её вредные ручки и ножки и вырвать гадкий язычок. Даже мне, не смотря на мой возраст, — подчеркнул вампир, — трудно терпеть её человеческую спесь. Сможет ли мириться с ней Катерина?

Вильгельм сжал губы. Пётр, конечно же, понял, для кого Сенешаль покупал девушку. На себя он не стал бы так тратиться. Вильгельм предпочёл бы вложить эти деньги в свой любимый город или охрану любимого Сира.

— Катерина с ней прекрасно ладит, — не стал спорить Вильгельм.

— Ну что ж, тогда я буду рад передать её вам. Как только у меня появятся новости от Карла, я сразу сообщу о его решении.

— Чудесно. — Вильгельм поднялся, собираясь уходить. — Кстати, мой дорогой друг. Завтра на Элизиуме я хочу, чтобы вы извинились перед моим слугой за то, что напали на него.

(Берлин, Geschwister-Scholl-Strasse. 20 мая 1808 год). Четверг. (Дмитрий)

Яснотка шаталась из стороны в сторону, отчего её мелкая, узкая тень прыгала по разложенным листам, как чёртик из табакерки.

— Ты закончил? — Снова спросила она у Дмитрия, вырисовывающего на огромном листе какие-то схемы.

— Простите, госпожа, мне потребуется ещё какое-то время, — не поднимая головы, ответил юноша.

Яснотка раздражённо затрясла своим детским личиком, превращая её в уродливую личину Носферату. Дмитрий сразу отвернулся от неё. Уродство пугало его, и он ничего не мог с этим поделать. Как бы сильно Узы Крови не заставляли его тянуться к этой маленькой, сгорбленной, прогнившей вампирше, он не мог смотреть на неё настоящее лицо, чувствуя отвращение.

— Я жду тебя уже более часа. Что такого сложно в рисовании самоходной машины? Эрилес сбежала, устав от ожиданий. — Яснотка притворно вздохнула.

Склонившись над чертежом, Дмитрий продолжил рисовать, не отвечая на риторический вопрос. Несколько недель назад его гули выкрали у важных государственных деятелей чертежи изобретённых механизмов, а так же подсуетились с обработкой их памяти. Берлинские предприниматели не пойдут на сделку с англичанами, не купят чертежи поездов, потому что менеджеры Джорджа Стефенсона загнут небывало высокую цену. И тогда монополия на изготовления чудо-машин будет принадлежать Эрилес, которая захотела заняться бизнесом и завладеть единолично транспортными перевозками. Оригинал чертежей пришлось вернуть, но Дмитрий прекрасно запомнил все детали и теперь переносил их на бумагу, создавая идеальную копию. Когда чертежи будут закончены, Эрилес передаст их своим трудягам, и учёные Берлина создадут намного более мощный и удобный двигатель. Носферату давно мечтала о самоходном чуде и даже заставила Дмитрия вложить деньги в открытие университета с её фамилией, чтобы собрать лучшие умы неподалёку от своего убежища.

— А вот и моя милая вернулась, — пропела Яснотка, поворачивая голову ко входу в подземелье.

Через пять минут дверь приоткрылась, и в неё проскользнула девочка. Приятно улыбнувшись, показывая идеально белые зубы, девочка обняла своего уродливого Сира.

— Я перекусила! — Сказала она, прижимая свои розовые губки к прогнившем губам Яснотки.

— Поделишься? — Смеющимся тоном сказала старшая вампирша.

— Конечно, любимая, вся моя кровь только для тебя!

Дмитрий непроизвольно дёрнулся. От их неестественной любви ему было не по себе. Ему, в целом, от любых чувств было не по себе. Они его раздражали, вызывали гнев или страх. Но терпеть их он не умел. И не хотел учиться. Все эти нежности, все эти поцелуйчики были не для него. Потому что он такое же уродливое существо, как и две его подружки. И потому что его зубы были переполнены ядом, от которого умирал любой смертный, чувствовал сильнейшую боль бессмертный и не захотел бы терпеть ни один вампир в здравом уме. Ни Яснотка, ни Эрилес, не смотря на то, что держали его на Узах, не позволяли ему прикасаться к ним зубами.

Яснотка присосалась к дочери, и маска второй спала, являя в тусклом свете свечей её истинный облик, который казался ещё более отвратительный, чем облик её Сира.

— Готово, — произнёс Дмитрий, непроизвольно громко. Ему хотелось, чтобы они прервались, отвлеклись и позволили ему уйти, чтобы не присутствовать при их любовных играх.

Но вампирши и не думали останавливаться. Покусывая и поглаживая, они пили кровь, издавая тихие стоны от каждого прикосновения зубов. Эти две маленькие уродливые фигуры любили друг друга и наслаждались своим обществом. Вампирши даже забыли о присутствии третьего, да и Дмитрий их особо не беспокоил. Яснотка тщательно контролировала, чтобы он всегда был на Узах к ним обоим, чтобы юноша не мог их предать, чтобы держать умного и изворотливого вампира на короткой цепи. И чтобы у неё была возможность влиять на его психозы, которые нередко мешали ему жить. А Дмитрий был нужен ей живой.

Вампир отвернулся, заставляя себя не смотреть. Но он всё равно слышал их, и ему безумно хотелось сбежать из этой крохотной тюрьмы. Если бы уродцы позволяли ему присоединяться к их оргии, он бы не так остро реагировал на это. Но они отталкивали его, словно он был им чужой, словно не он последние двести лет решал за них все проблемы и поддерживал финансово. Умом он прекрасно понимал, что его просто используют. Но Узы не давали думать ему здраво. И его мёртвое сердце переполнялось ревностью к ним обоим и каждой в отдельности. Он нередко строил планы, как убрать одну из подружек, чтобы занять её место. Но, встречаясь со взглядами прекрасных–отвратительных глаз своих повелительниц, он забывал обо всём.

— Показывай, — раздалось за его спиной, и Дмитрий обернулся. К его радости они снова были в масках маленьких девочек. Два невинных цветка с самыми жестокими сердцами.

— Это полная копия чертежей Джорджа Стефенсона. Каждая деталь.

— Что насчёт финансов? — Уточнила Яснотка.

— Веду расчёты.

— Хочу сама! — Воскликнула Эрилес. Когда рядом не было посторонних, она позволяла вести себя как взбалмошная девица.

— Конечно, госпожа. Я помню об этом, поэтому я и здесь, чтобы обсудить все детали. — Дмитрий не хотел, чтобы вампирша участвовала в расчётах, потому что была не способна к подобным делам. Но отказать он ей не мог.