Чтение онлайн

Дита плакала не из-за безответной любви, что испытывала много лет к этому величественному вампиру, в которого влюбилась, будучи совсем ребенком. Она плакала, потому что ее чувства, что грели ее разорванное серебряной пулей сердце множество лет, исчезли без следа, и потому что ей хотелось полюбить другого мужчину, но она пока не могла. Не смела. К Джетту осталось лишь сладкое приторное слепое обожание – осадок Уз Крови, который не исчез за полгода. Ведь она сохраняла его частицу в себе, даже умирая от жесточайшей боли, которой подвергали ее члены Саббата, она терпела и не тратила его кровь, надеясь, что он придет. Поможет ей. Что он спасет ее… Но он даже не собирался.

К ней подошла Фантагиро, которая все это время стояла у двери и наблюдала за ней. Вампирша тоже хотела ее крови, но видя девушку в таком состоянии, она решила сначала ее утешить. Подсев с ней рядом, женщина обняла смертную и положила ее высохшую остриженную головку себе на грудь.

— Не плачь девочка, терзания лишь облагораживают душу, укрепляют ее и делают прекрасней.

— Во мне не осталось души.

— Это ты сейчас так говоришь, пройдет немного времени и тебе станет легче, а накопленный опыт сделает тебя мудрее и благороднее. Твое доброе сердце справиться с любыми переживаниями, я знаю, я видела как оно прекрасно и мягко.

— Мое сердце мертво Фафи, и ты это прекрасно знаешь.

— Я никогда не встречала никого добрее, ты словно ангел несешь свет в наш мир, Амалия. Храни это.

Дита не ответила. Она сжалась в острый комочек, стараясь спрятаться от этого мира. Фантагиро осторожно прокусила ей шею, выпивая понемногу кровь, надеясь, что вампирские зубы принесут ей удовольствие, и она расслабиться и забудет о бедах. Но Дита лишь дрогнула, как будто ей было больно, и сжалась еще сильнее.

— Тебе пора идти. Тремеры ждут тебя.

Дита молча, поднялась и посеменила к тайному проходу. Принцесса не спешила. Даже если заметят ее пропажу, никто не станет задавать вопросов. Потому что она все равно не ответит.

(Берлин, Alte Leipziger Strasse 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 3 августа 1812 год. Ночь). Воскресенье. (Петр)

Яснотка всегда приходила без приглашения. Появлялась, где хотела, подслушивала и подсматривала, уверенная в своих способностях делать себя невидимой старая Носферату собирала тайны Берлина. Зачем – никто не знал. Яснотка не торговала секретами. И не передавала их Эрилес, которая в отличие от Сира, любила рассказывать новости за звонкую монетку.

Сегодня Яснотка прислала гуля – Браина Освальда. Мужчина выглядел грузным и старым. Возможно, таким сделала его уродующая плоть кровь Носферату, а возможно ее отсутствие. Яснотка к гулям была не внимательна, не редко забывала кормить, от чего они слабели и сходили с ума. Или умирали от старости. Этому было за двести, и вероятно он нашел способ, как напоминать хозяйке об обязательной дозе вите. Но Петр помнил его сто лет назад – Браин был и моложе и стройнее.

Слуга низко поклонился и на словах передал пожелание госпожи встретиться с главой капеллы. Петр лишь кивнул, и за спиной смертного возникла десятилетняя девочка. Приветливо улыбнувшись розовыми губками, она села напротив Тремера, сложив белые ручки на острых коленках, и с довольным видом попросила Браина уйти.

— Вы хотели поговорить или просто скучаете? — Стараясь говорить в тон ее настроению, сказал Петр.

— Поговорить. О, да! У меня много интересных разговоров накопилось. Но все как-то не до тебя было, — защебетала девочка детским голоском. — Во-первых: поздравляю! Карл лично высказал Дмитрию благодарность за Диту и дал дозволение ему питаться. Во-вторых: поздравляю! Густав решил, что Дита действительно ценна, раз за ней охотиться Саббат и запретил кормиться с нее всем кроме себя. В-третьих: поздравляю! Джетт нашел способ уговаривать Тирана и изменил его решение. И снова – поздравляю! Ты воспользовался ситуацией особенным образом и назначил за «бездонный сосуд» непомерную цену. Теперь желающих получить ее кровь поуменьшилось. Так как не все Каиниты этого города способны добыть такие деньги.

— Спасибо, спасибо. Но во всем этом моих заслуг нет. Ведь и идею с оплатой придумал Джетт.

— Когда Вильгельм будет подвержен ритуалу? — Быстро сменила она тему.

— Сенешаль не отвечает мне. Боюсь, ему не хватает духу решиться на такой шаг. И он боится последствий.

— Найди способ убедить его. И поскорее!

— Конечно. Было бы удобно, если бы нашелся Каинит, что уже испытал этот ритуал на себе и показал Сенешалю, что это не смертельно. Но где мне такого найти?

— Скажи, что Дмитрий за возращения Диты был избавлен от Уз. С ним я договорюсь, и он неплохо сыграет свою роль.

— Рано или поздно правда выльется наружу, и я буду выставлен лгуном.

— Не выльется! — Уверенно сказала Яснотка, — может даже проделать это с ним. Мне ничего не будет стоить вновь связать его Узами.

— В том то и дело! — С гордостью воскликнул Петр, — после того как Узы будут сняты получить их от прежнего источника не возможно. И Вильгельм догадается, что я обманул его, потому что ты так просто мальчишку не отпустишь!

Яснотка нервно задергала пальчиками, перебирая других Каинитов, которых можно было бы использовать для примера.

— Да, Дмитрий ценный экземпляр. У него волшебное свойство делать деньги из ничего. Жаль, он не любит ими делиться. Кстати! — Она резко подняла тоненький пальчик, — сколько ты берешь с Дмитрия за «бездонный сосуд»?

— За возращение Диты он попросил все мои бланки с его услугами. Так что цену он платит полную, как и остальные. Что впрочем дешевле, чем было раньше.

— Сколько.

— Сорок марок за посещение.

— Ясно. Дмитрий оказался очень жаден, и выпрашивать девочку у него каждый раз мне не доставляет особого удовольствия. Но и сорок марок для меня не приемлемая цена.

— За одну могу выделить ее на час. — Прервал ребенка Петр, за что получил полный призрения взгляд.

— Одна марка это десять талеров, если я не ошибаюсь с этими вечно меняющимися деньгами. Нет. Дорого! Я немало похлопотала, чтобы Дмитрий добрался до Диты и хочу и свою долю. Буду платить 5 крейцеров за ее кровь. Можешь привести ее прямо сейчас.

Петр кашлянул, желая возразить, но девочка снова презрительно на него взглянула, и Петр не решился с ней спорить. Кроме того Яснотка была полезным союзником и портить с ней отношения было не выгодно.

— При условии, что никто более не узнает об этой скидке. Мне не нужны другие нахлебники, — последнее слово Петр испуганно проглотил, когда Яснотка вскочив на ноги, сбросила маску и оскалилась.

— Простите, — вымолвил Петр. — Я плачу девять процентов от каждого посетителя Джетту. И мне придется доплачивать за вас, потому как Дита непременно ему расскажет.

Яснотка не ответила. Продолжая стоять в шаге от Тремера, который опустил голову не рискуя встретиться с ней взглядом. Выдержав небольшую паузу, Носферату вернулась на свое место, и Петр тут же поднялся, вызывая в свой кабинет «бездонный сосуд».