Чтение онлайн

— Ты серьезно? — Катерина удивленно на него посмотрела.

— Более чем, и отныне Шарлоттенбург закрыт для тебя навсегда!

— И где же мы будем встречаться? — Она все еще не понимала причин такого холода.

— Нигде. Мы не будем встречаться. Свали из моего дома, пока я не вышвырнул тебя лично! — Он посмотрел на нее грозно, хотя и знал, что ему не хватило бы на это сил, и до проведения ритуала.

— Ты еще пожалеешь! — Цыкнула на него Палач, внезапно поняв, что Вильгельм ее выставляет, — посмотрим надолго ли тебя хватит!

Подхватив свою одежду с пола, Катерина выскочила за дверь и хлопнула ею с такой силой, что петли помялись. Стрелой, вылетев во двор, она сообщила своему гулю, чтобы тот не вздумал искать ее вечером и, выбрав безопасный уголок в парке дворца, спряталась под землей.

(Шарлоттенбург, Strasse von Spandau 22, Большая оранжерея. 24 октября 1812 год. Ночь) Пятница. (Вильгельм)

Вильгельм пробудился с ясной головой. Такой четкости мыслей он не испытывал никогда. Он вскочил с кровати, почти ощущая, как бьется сердце, как кровь магички греет его тело, заставляя его чувствовать себя на много живее чем прежде. Вчерашняя боль ушла и лишь понимания того, что он намного слабее чем раньше, заставляла его действовать более осмотрительно.

Гули подали ему чистую одежду и приготовленные бумаги. Вильгельму предстояло наверстывать упущенное. Он и раньше не сидел сложа руки, но большую часть дел приходилось откладывать или планировать в спешке, скидывая все на слуг. Теперь же все пойдет по его правилам, в его русле и никто более не будет навязывать ему своего мнения, толкать на глупости и безрассудства, а главное, прожорливая Палач не будет осушать его еженощно.

Словно в подтверждении своих беспокойств Сенешаль встретился с Катериной на выходе. Она была неопрятна, грязна, пахла гнилью болота, сырой землей и страхом. Вильгельм почувствовал отвращение и отвернулся, не желая ее даже видеть. Быстро запрыгнул в карету и приказал гулям покинуть Шарлоттенбург, направляясь по делам.

Катерина не позволила ему ускользнуть, и без спросу забравшись на его чистые сиденья, ехала рядом, злобно уставившись на него красными глазами. Вильгельм отводил взгляд, потому что ему было неприятно на нее смотреть, и потому что он чувствовал некую неловкость от присутствия Диаболиста. Его человеческая сущность словно переродилась, и даже не видя черные полосы в ауре Катерины, он чувствовал ее хищный взгляд и черноту, что выливалась из нее словно яд.

— Чего тебе надо? — Наконец спросил он, устав от ее злобы.

— Ты выставил меня за дверь! Ублюдок! Как ты мог так поступить?! — Она была очень зла. Но взглянув на нее, Вильгельм вдруг понял, что это лишь слова. Палач была в ужасе. И Сенешаль ощутил огромную власть над ней.

— Я решил отдохнуть, — сказал он с улыбкой, — ты поглощаешь слишком много крови. Несколько недель я не хочу тебя видеть.

— Я решаю! — Зашипела женщина, но Вильгельм не заметил в ее словах уверенности.

— Не приходи ко мне. Ясно. Я свяжусь, когда захочу тебя вновь увидеть!

Вильгельм говорил спокойно и, хотя Катерина продолжала прожигать его взглядом, мужчина заметил, как дрогнули ее глаза. Опустив ресницы, Палач раздражено дернула губой и выпрыгнула из кареты. Катерина подчинилась без единого слова! Вильгельм был в восторге, и давать ей приказы нисколько не мучило и не задевало его совесть. Очень скоро его силы вернутся, а Катерина навсегда останется его слугой. И Вильгельм будет избавлен от голода, и от своей навязчивой идеи следовать за любовницей и потакать ей во всем. Теперь ОНА будет потакать ему.

Вильгельм рассмеялся. И вторя его смеху, в его груди загустела кровь волшебницы, словно отвечая его позывам, сворачиваясь в черную змею, кровь засмеялась вместе с носителем.

Катерина смотрела вслед уносящемуся экипажу. Она ничего не понимала, и ее злило неподчинение любовника. Но еще она чувствовала страх. Вильгельм не просто прогнал ее, он смотрел на нее свысока, уверенный в себе и в своих чувствах. Вильгельм словно стал другим, лишенный любви к ней, лишенный понимания и терпения, Сенешаль был готов унижать и издеваться над ней, расплачиваясь за все прежние годы службы. Катерина покусывала губу и пыталась размышлять логически, но раздражение сменялась разочарованием. А разочарование сменялось болью. Узы Крови сковывали ее и ее сердце. Все ее естество рвалось к обожаемому вампиру, и Катерина была уверена, что он-то никогда ее не оттолкнет. Но сейчас...

Женщина тихо взвыла, словно волчица, потерявшая вожака стаи и не способная полюбить вновь. Катерина вскочила на крышу ближайшего дома и бросилась в ночь. Она жаждала крови. Вампирской, яркой, трепещущей. Катерина жаждала убивать. И именно это и должна была делать Палач.

(Берлин, Alte Leipziger Strasse 8. «Liebe Haima». Тремерская капелла. 28 октября 1812 год. Ночь) Вторник.

Бэн спустился с лошади и привязал животное в стойлах тремерской капеллы. Его госпожа уже почти как неделю не позволяла ему приходить к ней и заботиться о ней. Но сегодня вторник, день, когда Бэн привозил к хозяйке Диту и значит, госпожа не отвертится и Бэн сможет увидеть Катерину. Дита с Марианной ожидали в зале, девушку прилично причесали и одели, ее волосы быстро отросли и уже хорошо укладывались в высокие прически. Дита выглядела мило, приятно, лишь пустота в глазах отталкивала и разочаровывала. Бэн вежливо поздоровался со слугой Тремера и, взяв податливую руку принцессы, отвел ее до лошади.

— В Шарлоттенбург! — Настойчиво с улыбкой сказала Марианна. Гуль Палача лишь кивнул, он прекрасно знал, куда вести принцессу во вторник.

Привычно забрался в седло и закинул девушку к себе на руки. Дита продолжала молчать и игнорировать его. Это расстраивало, но у гуля Палача и без смертной было множество дел. Забыть о бывшей подружке помогали задания от Катерины и Анжело и лишь в те моменты, когда она оказывалась рядом с ним, Бэн чувствовал разочарование и тоску. Но Бэн прекрасно понимал, что он слишком стар для примитивных человеческих чувств, и пустышка Дита забудется и исчезнет из него очень скоро, нужно лишь забыть ее смех и ее улыбку.

Бэн осторожно поправил мягкую выбившуюся прядь волос девушки.

— Улыбнись мне, — прошептал он ей в ухо. Дита не шевельнулась и Бэн вздохнув, направился в Шарлоттенбург.

Дорога занимала почти час, Бэн скучал, перебирая в голове необходимые дела и распределяя свое время. Дита молчала, не двигалась, не держалась за него, и девушку приходилось удерживать, чтобы она не свалилась.

У дворца Бэн остановился прямо рядом со входом в отделения вампиров. Тут простые смертные появлялись редко, и, оставив лошадь, привязанную рядом с кустами отцветающих зимних роз, Бэн прошел в помещения дворца. Привычные ходы и повороты и вот они стоят рядом с покоями Сенешаля. Анжело кивнул им, намного приветливей чем раньше. Посещение тренировок подняло Бэна в глазах старшего гуля. Перед ними раскрыли дверь, и Бэн подтолкнул смертную, пропуская ее вперед. Девушка зашла, и Бэн вошел следом, закрывая за собой дверь.

Вильгельм ожидал их в кресле, рядом с большой постелью. Застеленной и пустой.

Вампир поднялся, он был при параде, одетый с иголочки, в дорогие расшитые ткани. Подойдя к Дите, Вильгельм наклонил ее голову и стал пить, игнорируя Бэна, который ошарашено осматривал помещения, ища взглядом Катерину.

— Где госпожа, — выдавил гуль из себя, как только Вильгельм оставил шею смертной.

— Понятия не имею. Свободны! — Указал вампир им на двери.

— Я имею ввиду Катерину. Где Катерина! — Не унимался Бэн, поддаваясь панике.