Чтение онлайн

Поцелуи, укусы, прикосновения к ее коже. Дмитрию казалось, что они занимаются любовью. Той самой, которая доступна лишь вампирам связанным Узами Крови. И девушка в его руках непременно должна быть с ним связана. Дита так долго была без хозяина, что ее Узы с Карлом давно должны были пасть. Теперь она станет его гулем! А красота принцессы вернется, вампир был в этом уверен.

Дмитрий целовал и кусал ее, и вскоре и он и она испачкались в зловонной крови, пахнущей смертью. На секунду Варан остановился, отрываясь от ее кожи. Дита лежала неподвижно, не подавая никаких признаков жизни.

— Амалия, — он осторожно погладил ее по щеке. Бледной, чернеющей щеке.

Дита чернела. Быстро. Черные полосы расходились от каждой раны оставленной его зубами.

— Ты должна была остановить меня! — Вампир с ужасом смотрел, как она умирает у него на руках. Вскрыв вены, он стал кормить ее своей кровью. Дита пила слишком медленно и чернота не проходила.

— Пей, пей скорее, милая моя, прошу тебя, — он поглаживал ее голый череп и снова плакал.

Наконец смертная глубоко вздохнула и сделала большой глоток. Чернота стала отступать и вскоре девушка снова приобрела нормальный цвет.

— Все хорошо, хорошо, больше не пугай меня так, милая, — он продолжал ее гладить. Ларс не зря предупреждал его, возможно Дмитрий даже не заметил из-за наркотиков, как она останавливала его.

Вампир поднялся с кровати, все еще сжимая ее маленькую высохшую кисть.

— Прикажу Ларсу позаботиться о тебе, он все тут уберет. А ты пойдешь спать со мной. В мою постель!

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Это обожгло Дмитрия сильнее, чем солнечный луч. Вампир резко отпрянул, отпустив ее руку. Может ему всего лишь показалось? Может это действие алкоголя и таблеток? Принцесса не должна была этого говорить.

Он чудовище.

Он монстр, которого невозможно любить!

(Потсдам. 30 мая 1812 год. Ночь) Пятница. (Дмитрий)

Солнце село, и караван подъезжал к Берлину. Вампир боялся подойти к смертной несколько суток, изливая Ларсу свое непонимание и недоверие. Немного успокоившись, Дмитрий решил все же встретиться с Дитой.

Девушка путешествовала в отдельном фургончике, вместе с Ларсом и Дмитрий быстро пересек расстояние, что отделяло их, и забрался вовнутрь. Маленькая кроватка, поставленная между множества цирковых атрибутов, была освещена крошечной масленой лампой.

Ларс сидел на полу и ковырял палочкой деревянный настил, завидев хозяина, он вскочил и, отодвинув тело смертной, предложил вампиру присесть на кровать. Весь день девушка спала, и когда Дмитрий пришел к ней, она все еще была в постели. Ларс сразу покинул комнатку, отправляясь на поиски одежды для девушки, получив мысленный приказ хозяина.

Слова о любви еще тревожили вампира. Он боялся чувств и их проявления. А Дита всегда была с ним холодна, даже более того, девушка ненавидела вампиров и отталкивала Дмитрия, выказывая ему свое призрение. Но это Варану нравилось, такое положение вещей было для него нормальным. Поэтому вампир предпочитал думать, что всему виной наркотики или ему просто это показалось.

Дита повернулась к нему, и, приподнявшись на локтях, опустила голову, приветствуя.

— Как ты себя чувствуешь? — Его не особо это интересовало. Просто хотелось, чтобы она с ним говорила.

— Хорошо, — девушка не смотрела на него, не поднимала взгляда, прижимая подбородок к груди.

— Ларс сделает тебе поесть, ты ослаблена.

— Хорошо

— Скоро мы прибудем в Берлин, я не смог достать для тебя приличной одежды, придется пойти в той, что добудет тебе Ларс. — Дмитрий мысленно следил за передвижениями слуги, и давал ему указания, не отвлекаясь от разговора со смертной.

— Хорошо

— Может, скажешь что-нибудь еще? — Дмитрий потерял терпение, и так проявляя ей слишком большую заботу.

Дита не ответила.

Вампир сел к ней ближе, взял ее высохшую кисть в свою руку, она была похожа на куриную лапку. Девушка не двигалась, и вампир бережно поглаживал ее руку, поднося к носу и вдыхая ее запах. Дмитрий был уверен, что мог бы просидеть так всю ночь. Он почти не замечал ее молчаливости и отстраненности. Это было не важно. Носферату собирался забрать принцессу к себе домой. Дмитрий сделает все, чтобы девочке было хорошо и комфортно, чтобы она была счастлива и делилась этим счастьем с ним.

Караван въехал в Потсдам и повозки стали останавливаться. В их фургончик запрыгнул Ларс, который принес девушке купленную у кого-то из труппы мужскую одежду. Видя столь трепетное отношение своего господина к смертной, гуль почувствовал легкие уколы ревности, но намного сильнее Ларс чувствовал восторженное желание ее крови, которым делился с гулем Дмитрий, сам того не замечая.

Даже в таком страшном виде, лысая и высохшая Дита казалась Ларсу вкусным, сочным кусочком, привлекательным деликатесом. И это желание выражалось в физическом влечении, которое злило его, так как девчонка была уродливой, но Ларс не был способен контролировать свое к ней желание.

Гуль сложил одежду перед ней. Но девушка не двигалась.

— Помоги ей одеться, — приказал Дмитрий, все еще не отпуская ее руку. И сам приподнял смертную с постели, спуская ее ноги на пол.

Когда Ларс сел перед ней, пытаясь надеть штаны, Дита взяла одежду из его рук и сама оделась. Повернувшись к Дмитрию спиной, она нагнулась за рубашкой.

На ее спине был черный знак. Вздрогнув, Дмитрий положил на него свою руку, закрывая. Слишком болезненно было узнавание. Его знания о Тремерах были не слишком обширны, но общаться приходилось, и он уже видел что-то подобное. На гулях Тремеров. Их отмечали, чтобы следить. Это был маяк, что указывал к ним дорогу.

— Что это? — Все же просил он у девушки

— Я пытался его срезать… — начал Ларс, но Дмитрий остановил его.

— Амалия, знак на твоей спине, что это?

— Тремеры. Следят за мной. Они знают, где я. — Она говорила тихо и медленно. — Знали все это время.

Дмитрий убрал руку. Все верно. Он видел его именно таким.

Все его мечты рухнули в одночасье.

Жизнь, которую он рисовал с безграничным запасом крови, с девушкой, пахнущей жизнью, превратилась в несбыточную фантазию. Тремеры придут за ней уже через день. Куда бы Варан ее не повез. Лишь саббатский город, дом Архиепископа мог быть местом, куда бессметные маги не рискнули бы сунуться. Дмитрию не удастся спрятать свое сокровище, не удастся забрать ее себе.

Варан поднялся, чувствуя, как деревенеют ноги. Он потерял ее снова, едва получив.

(Берлин, Alte Leipziger Strasse 8. «Liebe Haima». 30 мая 1812 год. Ночь). Пятница. (Петр)

Петр был безгранично рад возращению «бездонного сосуда». Обещая золотые горы, он снизил Дмитрию оплату и даже разрешил самому выбирать дни, по которым Дита может посещать его дом. Вернул бланки, на которых записывал долги Дмитрия. Тремер временами продавал эти долги другим вампирам, но теперь Дмитрий был не должен Тремеру ничего.