Чтение онлайн

Завтра его прекрасная принцесса подарит ему незабываемый рассвет. Если только другие обстоятельства не помешают его счастью.

(Берлин, Prenzlauer Tor, военные казармы. 22 декабря 1812 год. День.). Понедельник. (Амалия)

Девушка пришла в северные казармы после полудня и замерла перед дверью друга. Последнее время, все чаще Бэн жил в Кормфилде и в казармах появлялся лишь для заполнения бумаг и работы с другими Каинитами. Юноша оправился после арены. Но видится с ней словно не желал. И каждый раз, когда она появлялась рядом с его домом, Бэн оказывался где-то в другом месте, словно избегая с ней контактов. Дита вздохнула и постучала, и только когда Бэн позволил ей войти, она открыла дверь. Как девушка и предполагала, Бэн отдыхал и сев на узенькой лежанке устало улыбнулся ей лишь уголком губ. Но Дита была рада и такой его улыбке.

— Мне надо отдохнуть Дита, — сказал юноша, когда девушка села с ним рядом. — Я рад твоему появлению, но сложившиеся обстоятельства не позволят тебе остаться.

— Я просто посплю с тобой рядом.

— У меня много работы, мне надо выспаться. Через два дня Конклав и моя госпожа должна быть готова к поездке. Ближайшие несколько суток я не смогу уснуть. Отправляйся домой.

— Я тоже устала. Мы просто поспим. — Она говорила с какой-то надеждой, словно уговаривая, и Бэн потрепал ее по макушке, чувствуя невероятную душевную близость с юной принцессой.

— Ладно, но только спать. Ясно? — Бэн пододвинулся, освобождая ей небольшое место.

Дита радостно кивнула и, сняв с себя верхнее платье, осталась в тонкой сорочке, забралась к нему под одеяло. Юноша положил на нее тяжелую руку и девушка, вжавшись лицом в его крепкую грудь, облегчено вздохнула. С Бэном как у бога за пазухой. Гуль Палача не добр к ней, не проявляет особой заботы, но он никогда не обидит, не ударит, и если будет свободен, то покормит и пригреет. Дита обняла каменное плечо и осторожно коснулась губами его кожи. Бэн вздохнул и прижал ее к себе крепче.

— Разве с тобой уснешь, — произнес он печально.

Бэн скучал по ней. Гуль не видел ее несколько недель, мечтал о девушке, и когда она оказалась рядом, он забыл обо всех своих важных делах.

Его руки скользнули под сорочку и задержались на ягодицах.

— Ты хотел выспаться, — шутливо произнесла девушка.

— Успею, вечность впереди,— произнес он и прижался к ее губам. Его руки нежно гладили ее, ласкали, успокаивали, и Дита была рада его близости и каждому его прикосновению.

Бэн поглаживал ей спину и грудь, медленно стягивая с нее сорочку, но девушка удержала его руки, не позволяя снимать с себя последнюю одежду.

— Оставь, я замерзну.

— Я тебя согрею, — сказал он страстно.

— Нет, пусть будет.

— Хочу ощущать тебя всю, — просто сказал юноша и снял с нее рубашку.

Дита попыталась укрыться, спрятаться под одеялом, но Бэн продолжал поглаживать ее, оголяя, целуя ей шею, плечи...

Юноша замер, рассматривая черно-синие разводы на ее руках.

— Что это? — Спросил он строго.

— Упала, просто упала,— Дита попыталась прикрыться одеялом.

— Упала? — Переспросил он жестко, Бэн сдернул с девушки покрывало и стал рассматривать на ней синяки. Ромео и Кристьяна забавляло издеваться над ней, а после того как девушка стала давать отпор они стали вкладываться в избиения с двойной силой. И чем больше принцесса сопротивлялась, тем больше радости приносило мужчинам насилие над ней. Сегодня утром они разминались, как выразился Ларс, с ней пару минут, но этого было достаточно, чтобы все ее тело было покрыто свежими синяками.

— Это клиенты, не спрашивай, — соврала Дита, прижимаясь к нему сильнее, чтобы Бэн не заметил следы на груди.

Но Бэн вскочил, рассматривая ее и крутя из стороны в сторону. Видя, в каком она состоянии у него волосы на голове шевелились, от злости он сжимал кулаки, пытаясь найти виноватого прямо сейчас и отомстить...

— Кто... просто скажи мне кто? — Его голос был сух, полный гнева. Но Дита знала, что Бэну серьезно достанется, если он попытается выступать против других слуг. Катерина и Вильгельм не раз запрещали Бэну в присутствии принцессы, трогать других гулей. Гули считались собственностью вампира, и чем выше был статус вампира, тем выше был статус гуля. С Анжело Бэн был крайне терпелив лишь по приказу хозяйки. И Бэн был сдержан и никогда не перечил остальным гулям Вентру. А тем более Кристьяну.

Гуль Густава не зря себя считал безнаказанным. Даже, несмотря на то, что он вроде как подчинялся Анжело, но легко мог пойти против его приказа и знал, что ему за это ничего не будет.

Дита понимала, что Бэн вполне мог наказать ублюдка за подобное отношение к ней, но Густав церемониться не будет. И вспыльчивость Бэна могла навредить ему самому.

— Клиент, — вновь тихо соврала она.

— Больно на тебя смотреть, — выдавил юноша, осторожно проводя ладошкой по ее плечам.

— Все в порядке, через пару дней и следа не останется, — Дита натянуто улыбнулась.

— Иди домой, Дита, отдохни. Пару дней покоя тебе необходимо.

— Я могу отдохнуть у тебя!

— Нет! — Бэн сказал это очень строго. — Иди в капеллу. У меня куча дел, а тебе надо привести себя в норму!

У него действительно было полно работы. Бэн захлебывался в долгах, и ему приходилось крутиться как волчок, чтобы обеспечить Катерине все необходимое для поездки в Гамбург. А смотреть на подругу в таком состоянии он бы просто не смог. Бэну хотелось заботиться о девушке, но как это возможно, когда любой твой шаг контролируется хозяином? Юноше не мог даже предложить ей жизнь рядом с собой. И кто бы не избил Диту, Бэн был уверен, что узнав – не сдержится. И понимая, что девушка лечиться и очень быстро, он с ужасом представлял, какие травмы могли оставить после себя такие следы!

====== Глава 10. Освобождение. Часть 03. В отсутствии власти ======

(Берлин, Берлинский Городской дворец. 23-28 декабря 1812 год).(Ангелина).

Все семейство Густава отправилось на Конклав в Гамбург, и город технически остался без присмотра. В древнем Элизиуме были закрыты все двери и около пятнадцати человек гулей старших Вентру были заперты в подземелье для охраны. Лишь Бэну и Миле было позволено сопровождать своих хозяев. Гули Вильгельма были оставлены в замке Шарлоттенбурга, так же не избежав участи оказаться в четырех стенах дома Густава, без возможности покинуть его. Своего старшего слугу Анжело Сенешаль забрал с собой.

Ангелину, о том, что ее запрут на несколько суток, предупредили за пару минут, перед тем как Катерина с бешено испуганным взглядом проводила ее до дворца. Палач боялась оставлять свой город, и боялась, что Саббат воспользуется слабостью Берлина, и захватит обитель ее Сира. Поэтому Ангелине в случае войны было приказано биться на смерть.

Женщина успела прихватить с собой бутыль с вином и головку сыра. Воду хранить было опасно, она быстро зеленела и тухла, кроме того брать ее из реки было черева-то для здоровья даже гулей. Денег же на то, чтобы купить нормальной еды тоже не было. И Бэн просто украл для нее сыр, в надежде, что Принц не задержится дольше, чем на два дня и Ангелина сможет продержаться.