Чтение онлайн

— Русичей ведет подопечный Селины. И поговаривают, что она сама появляется то там, то тут на передовой. Я переживаю, что она не потерпит такого отношения к своей персоне.

— Селина такая же Безродная, как и все ее войско. У меня в заложниках есть ее Дитя. И если она вздумает брыкаться на моей территории, Бориса ждет суровое наказание.

— Надеюсь, вы правы. — Арчибальд покорно склонил голову, не рискуя спорить. Он давно принял решение поддержать договор с Русскими. Лишь бы не встречаться со старой Бруджа, о которой говорили ни как иначе, как «безумная Селина». Борис был ее молодым Отпрыском, и возможно имел такую же ценность, как и казненные вчера Дети Густава. И она вполне могла рискнуть его жизнью, чтобы наказать непокорных. Конечно, окружение Густава и сам Принц Берлина производили достаточно сильно впечатление. Но два десятка вампиров во главе с самой сильной и могущественной Бруджа России могли бы изменить мнение упрямого Принца. Кроме того, поговаривали, что Селина имела связи с Саббатскими кланами и использовала древнюю, запрещенную магию. Такую, что могла бы сокрушить знаменитую защиту в Берлинском дворце, избавиться от сил ментального контроля Густава и сломить могущество великой Катерины.

Переговоры длились почти до рассвета, и после Густав с семьей расположился на покой в убежище Арчибальда. Их сон охранял Бэн и Анжело, и хотя они были лишь смертными, они могли дать серьезным отпор, если кто-то вздумал бы напасть на их господ.

После захода солнца вампиры собирались вернуться в Берлин. В повозке Густава добирались его младшие Дети – Каспар и Фридрих, которые еще были не способны выбраться из-под контроля его Уз. Вильгельм тщательно претворялся, что все еще связан с Сиром кровью и Густав был к нему снисходителен. Катерина же, любимое Дитя, была свободна в выборе и действиях.

Поэтому для Катерины Бэн заказал удобную карету с темными занавесями и четверкой вороных лошадей. Им предстояло провести в пути двое суток.

Проверив снаряжение, лошадей и повозку Бэн усадил госпожу на мягкое сидение и укрыл ее пледом, заботливо улыбаясь. Катерина терпеливо ожидала, когда они отправятся в путь, и не обращала внимания на чрезмерную заботу слуги. Когда приготовления были закончены и Бэн собирался дать приказ кучеру трогаться, дверца открылась, и в карету запрыгнул Вильгельм. Юноша вскочил на ноги, закрывая широкой грудью свою госпожу, но Сенешаль грубо отстранил его, не обращая более внимания сел рядом с вампиршей.

— Чего тебе надо? — Злобно отвернулась Катерина и подала знак слуге, чтобы он их оставил.

Бэн покорно выбрался наружу и столкнулся нос к носу с Анжело. Встретись с ним взглядом, Бэн с призрением толкнул его в плечо ладонью, пытаясь обойти. Но гуль Вильгельма не сдвинулся и с рыком толкнул его в ответ.

— Стой рядом, и не вздумай что-либо делать. Если шелохнешься, я убью тебя, — в доказательство Анжело приставил пистолет к его лбу.

Катерина нервно покусывала губу, поглядывая на домитера. Ей совсем не хотелось видеть его или общаться, но совсем иного мнения была вите Вильгельма, что охватывало и связывало ее тело.

— Рад видеть тебя во здравии! — Произнес мужчина высокомерно.

— Не сомневаюсь.

— Раз теперь нам придется сосуществовать в одном городе, предлагаю заключить договор. — Вильгельм говорил холодно, но кидая на нее взгляды, немного усмехался. От чего Катерине было не по себе.

— Что ты предлагаешь? — Сдержанно спросила Палач.

— Ты выполняешь свою работу, не беспокоишь меня по пустякам. Забудешь о диаблери, чтобы не тревожить за зря Внутренний Круг. Успокоишь Отца, заставив злобного старца принимать решения, которые не будут вести к гибели наших братьев и сестер. И забудешь о нашей Связи, как я забыл о тебе.

— Чудно. — Катерина отвернулась, не собираясь вести дальнейшую беседу.

— Но если ты желаешь поддержать наши отношения… — Вильгельм широко улыбнулся, заметив, как она вздрогнула. — Я готов принять тебя за небольшую плату.

— Что? — Возмутилась она. — Ты уже пытался украсть моего слугу, обманув его и присвоив себе чужие достижения. Большего этого не повториться!

— Кстати, милая, кто тот кудесник, что изменил решения Франсуа? Я был уверен, что все кончится в Гамбурге, но ты спаслась. — Он попытался заглянуть ей в глаза. — Что тебе стоило это спасение? У тебя нет ни гроша, чем ты заплатила за столь ценную помощь.

— Думаешь, вампиры торгуют лишь за деньги? Я предложила свою услугу.

— Твоя услуга не стоит ничего, так же как и все твое имущество. Ты не захотела отдавать мне Бэна и замок, но я знаю тысячи способов, чтобы они оба пришли ко мне добровольно.

— Если ты еще, хоть раз посягнешь на моего слугу, я вырву твое гнилое сердце! Не смей приближаться ко мне!

— Как приятно, что ты вновь мне угрожаешь, а я хотел предложить тебе редкие встречи под луной и мягкую постель в Шарлоттенбурге.

— Оставь меня! — Взвизгнула Катерина, не в силах более бороться с влечением к нему.

Но Вильгельм и не подумал подчиниться. Он положил руку ей на плечо и сел очень близко, поглаживая по спине, он зашептал ей на ухо:

— Ты уже забыла о близости, что связывала нас? Разве ты не хочешь продолжить, поднять завядшие Узы и связать наши сердца вечной любовью?

Катерина не ответила, сжавшись, она пыталась не проявить слабость, не бросится к нему на шею и не начать целовать и обнимать. Но Сенешаль чувствовал ее настрой и, поглаживая по волосам, стал целовать ее лоб и щеки. Катерина тяжело вздохнула и, развернувшись, обняла, крепко прижимая к себе.

— Зачем ты пытаешь меня? — Вздохнула она.

— Я строю свое безопасное будущее.

— Не трону тебя, если ты возобновишь нашу связь.

— С радостью, Катерина. Тебе придется немного потрудиться, чтобы соответствовать моим стандартам. Я не люблю грязнуль и диаболисток. Не люблю жадных и голодных вампирш, с наглой самоуверенностью ворующих мою кровь. Но я буду рад спать рядом с тобой, если ты будешь поить меня своей кровью и развлекать в одинокие ночи.

— Ты, правда, согласен возродить Узы? — Недоверчиво спросила женщина.

Вильгельм в ответ поцеловал ее в губы, и Катерина томно вздохнула, готовая в этот момент для него на все.

— Мне нравиться как ты податлива, как раскрываешь свои губы, хотя знаешь, что я не чувствую к тебе ничего.

— Ты бы не целовал меня, если бы ничего не чувствовал, — произнесла она с надеждой.

— Ты права. Я чувствую власть. И ты в моей власти.

— Ошибаешься. — Она внезапно помрачнела. — Пройдет немного времени, и я стану твоим злейшим врагом. Я отомщу тебе за всё, за все твои злодеяния, и не надейся, что я отступлю. Ты пытался убить меня, продал Тореадорам на бойню, забыв, что я сделала для Берлина и тебя. Ты разорил меня, украв все средства и навесив кучу долгов, за которые мои слуги не в состоянии расплатиться. Ты пытался украсть моего Бэна, пытался забрать мой замок. Вновь! — Она говорила страстно. Полная злобы и ненависти, она действительно ненавидела его.

— Всё правда. — Вильгельм сделал вид, что сожалеет, и, погладив ее щеку, снова поцеловал. Катерина даже не пыталась сопротивляться, она жалась к нему, желая продолжения. — Я буду помнить о твоих словах, когда ты будешь пить меня, а я тебя.

Катерина с ожиданием посмотрела ему в глаза, но Вильгельм лишь усмехнулся. С довольной улыбкой покинул ее повозку.

У самого входа его дожидались слуги, и Вильгельм подмигнул Бэну.

— Не спеши распаковывать свои вещи. Катерина все равно продаст тебя мне. — С усмешкой произнес Сенешаль и, подав знак Анжело, направился к своей карете.