Чтение онлайн

— Друг? — Бэн потрепал ее по голове. — Хорошо, пусть будет друг.

Он поцеловал ее, поглаживая ее плечи и распущенные волосы. Потом повернулся на спину и задумчиво уставился в потолок, с легкой расслабленной улыбкой на губах. Дита с удовольствием взглянула на его блаженное успокоение и легла ему на грудь. Бэн выглядел счастливым, и Дита чувствовала, что немного завидует ему... и Катерине.

— Хорошо с тобой, — спокойно признался Бэн.

— И мне, — помедлив, ответила девушка.

— Оставайся.

— Тут? Навсегда? — Дита удивленно поднялась, смотря ему в глаза.

— Вот еще, мой дом, — раздалось с порога. И Бэн вскочил, увидев Катерину.

Вампирша была в его порванной ножами рубашке, распущенные пушистые волосы разметались по плечам и лицу. У нее было слегка обиженное выражение лица, и выглядела она как потревоженная кровавая нимфа.

— Простите, Катерина, — проговорил юноша, склоняясь перед ней.

— Ты... вы прекрасны, — искренне проговорила Дита, смотря на нее с восхищением.

— Тебе уже пора в капеллу, девочка, — строго сказала вампирша и Дита, кивнув, выбежала за дверь.

Катерина поймала ее и посмотрела в глаза.

— Помни, ты мне обещала.

— Да, Катерина, — кивнула головой девушка.

(Шарлоттенбург, Strasse von Spandau 22, Большая оранжерея. 21 января 1812 год. Ночь). Четверг. (Вильгельм)

Катерина прибыла в Шарлоттенбург без приглашения, но смертные охранники послушно пропустили ее, словно ждали. Помня, что совсем недавно они отказывались пропускать ее слугу, Катерина удивилась, но особого значения не придала. Для нее это означало лишь чуть меньше трупов.

О том, где эту ночь проводит Анжело, Катерина узнала у Кристьяна. Секретарь Густава так испугался ее появлению и требованиям, что сразу выложил все возможные варианты и их вероятности.

Вильгельм где-то купил договоры между союзными странами и теперь вел с ними переговоры на своей волне, выигрывая политически и финансово, и большинство его гулей участвовало в проекте, помогая решать всевозможные задачки. Анжело, как старший слуга был при господине и руководил процессом среди остальных слуг. Значит, Катрина могла отыскать старшего слугу в покоях Сенешаля. Появляться лишний раз в этих комнатах ей не хотелось, потому как это толкало ее на безрассудство. Но переборов свое раздражение к Вильгельму она все же явилась во дворец.

Сенешаль и его гуль занимали большой кабинет в оранжерее, которая почти полностью была создана как убежище для вампиров. Анжело вальяжно расположился в кресле и зачитывал Вильгельму какое-то письмо, при этом раскуривая трубку и пуская колечки дыма. Вампиру явно доставляло удовольствие самоуверенность слуги и сладкий дым жженого табака.

— Катерина? — Удивленно сказал Вильгельм, когда она распахнула двери в их комнату. Анжело поперхнулся дымом и поднялся.

— Я должна поговорить с твоим слугой, — сказала спокойно Палач.

Вильгельм сделал жест, показывая, что она может говорить. Но женщина отрицательно качнула головой:

— Наедине.

Вильгельм снова одобрительно кивнул и Анжело поднялся, оставляя все свои бумаги и трубку на столе. Катерина вывела его в коридор и проводила в соседнюю комнату. Она прекрасно знала расположение помещений в замке, так как провела в нем столетие. Гуль послушно зашел в апартаменты, стараясь держать себя высокомерно, он поднимал подбородок и щелкал каблуками.

— Садись, — указала вампирша на высокий диван, и слуга послушно исполнил это.

Катерина была очень низенькой женщиной. Узкой, хрупкой. Она казалась совсем крошечной рядом с тяжелой дорогой мебелью, витыми двухметровыми канделябрами, каменным резным камином. Катерина выглядела лилипутом в стране великанов. Но сидя рядом с Палачом, бесстрастно смотрящей ему в глаза, Анжело сам чувствовал себя крошечным.

Вампирша стояла напротив смертного, молчала, не мигая, как кобра следила за каждым его движением, не отрывая взгляда от его зрачков. Анжело несколько раз порывался поднятья, но она сразу обнажала клыки и тихо рычала, заставляя вернуться его на место. Через десять минут мужчина весь взмок от страха, покрылся испариной и тяжело дышал, надеясь, что страшная женщина выпустит его отсюда живым.

Наконец она шевельнулась, подняла руку и погрозила ему пальчиком, как провинившемуся мальчишке. Развернулась и вышла. Анжело с трудом перевел дух. Еще бы пару минут и он бы бросился бежать отсюда с дикими воплями. Чем именно испугала его Палач, он не был уверен. Он не рискнул использовать на нее дисциплины и не заметил, что бы она что-то использовала на него. Возможно такой эффект производил на людей аура диаболиста. Но раньше он за собой такого не замечал. Впрочем, раньше у Катерины не было особых поводов, чтобы убить его. Теперь же…

Он не успел прийти в себя, Палач вернулась. Как только женщина заперла за собой дверь, в ее руках появился большой тяжелый мешок, который вероятно до этого она скрывала иллюзией. Катерина вывернула мешок, и к ногам слуги упало восемь отрубленных голов. Анжело попытался что-то сказать, но она рыкнула на него, не давая открыть рот. Она не приближалась, но гуля охватил еще больший ужас. Еще мгновение и Катерина исчезла, ускорив себя так, что он не мог заметить ее движений. Лишь дверь скрипнула за его спиной. Анжело понял, что обмочился и от ужаса у него отнялись ноги.

Уже покидая залы Большой Оранжереи, Катерину окликнул Вильгельм. Женщина равнодушно повернулась и уставилась на Сенешаля.

— Так скоро уходишь? — Спросил он шутливым тоном.

— Я передала послание и более не собираюсь задерживаться! — Сказала женщина. Отводя взгляд от его незастегнутой рубашки, из-под которой слишком привлекательно выглядывала его шея.

— Останься сегодня со мной. — Сказал он, наверно слишком ласково, от чего Катерина задрожала и удивленно на него взглянула.

— Сегодня важная ночь для меня, — словно оправдывался он. Вильгельм улыбался, и Палач боялась встречаться с ним взглядом. Она была не способна отказать ему, но вместе с тем чувствовала ловушку, чувствовала, что он обманывает ее.

— А я тебе зачем? — Спросила она срывающимся голосом.

— Для уверенности в результате, — усмехнулся мужчина.

Сегодня был последний день ритуала, и именно завтра он сможет понять, что именно сделали с ним Тремеры. И завтра он узнает, что сделал с собой он сам. Станет ли Катерина его вечной рабой, или он превратиться в ее послушного слугу, не способного прожить без нее даже после ее смерти?