В поисках христианской свободы
Шрифт:
Не властвуя над теми, кто вверен вашей заботе, но подавая пример пастве. Когда же явится главный Пастырь, увенчаны вы будете неувядаемой славой… И все в отношениях друг с другом облачитесь в смирение, ибо выступает Бог против высокомерных, но милостив к смиренным [87] .
На каждом христианине по отдельности лежит ответственность проверять предлагаемую ему весть. Каждый должен удостоверяться в ее правильности, даже если произносимые слова произносятся требовательно и властно. Это ясно видно из того, как Иисус Христос описал своих истинных овец:
87
1 Петра 5:3–5, перевод под редакцией Кулакова.
Овцы следуют за ним [настоящим пастухом], потому что знают его голос. За чужим ни за что не пойдут они, побегут от него, потому что голос его им незнаком [88] .
Когда овцы слышат обращенный к ним голос, ясно, что они сами должны решить, действительно ли с ними говорит Иисус Христос. Возвеличивание людей, авторитарность в речи, догматизм, настаивание на букве закона в ущерб его духу, нетерпимость и черствость — все это будет звучать для «овец» как голос «чужого», даже если этот «незнакомец» при этом будет уверять, что пришел к ним от Пастуха. Вместо того, чтобы идти по пути наименьшего сопротивления, овцы Иисуса, по его словам, «побегут» от тех, кто своим заносчивым отношением показывает, что христианский дух им чужд. Держаться в стороне от таких людей вполне оправданно: уроки истории не оставляют сомнения в том, что у людей есть врожденная склонность подчинять других своей воле и навязывать свое миропонимание, а значит в той или иной степени затушевывать волю Бога и его доброго Пастыря.
88
Иоанна 10:4, 5, перевод под редакцией Кулакова.
Подводя итог историческому процессу, Лайтфут пишет:
Апостольский образец увидел жизнь, но через несколько поколений был забыт. Идеал просуществовал лишь короткое время и затем канул в лету… Из представителей, посланников Бога, [люди] превратились в его викариев [то есть заместителей, занимающих Его место] [89] .
Мне кажется, что именно такое развитие событий — возвышение и концентрация человеческой власти — имел в виду апостол Павел, когда он говорил о «человеке беззакония» (2 Фессалоникийцам 2:3–12). Он так описывает этого «человека» (цитируется по Современному переводу):
89
Комментарий Лайтфута на Послание Филиппийцам, с. 268.
Он выступит против всего и вознесёт себя над всем, что называют «Богом», и над всем, чему поклоняются, войдёт в храм Божий, сядет на престол и объявит, что он — Бог.
Я не вижу причин считать, что данное описание заставляет нас ждать некоего одного необычайно беззаконного «человека» (также, как и описание «жены», называемой «Вавилон», в книге Откровение не относится к какой–либо одной женщине). Я также не думаю, что «человеком беззакония» было бы справедливо считать какую–либо одну религиозную систему. Я полагаю, что слово «человек» обозначает здесь некий образ, архетип, относящийся ко всем, кто проявляет характерные черты этого образа. Слова Павла о приходе этого человека сходны с предупреждением Иоанна: «вы слышали, что идет антихрист», после чего апостол назвал «антихристом» человека, отвергающего, что Иисус есть Христос [90] . Контекст показывает, что Иоанн не имеет в виду какого–либо одного конкретного человека, но что он называет этим словом любого, кто соответствует данному описанию. Мне кажется, что выражение «человек беззакония» нужно понимать в том же ключе.
90
1 Иоанна 2:18, 22.
Нет большего «беззакония», чем пытаться захватить власть и положение Всевышнего Бога. Но именно это сделали религиозные лидеры в далеком прошлом, а также именно это делают они сегодня. Так как Отец отдал «всю власть» Иисусу Христу и повелел, чтобы «все чтили Сына, как чтут Отца», попытки захватить положение Христа и претендовать на главенство, которое по праву принадлежит только ему, являются не менее серьезным «беззаконием» [91] .
Но в каком же смысле о таких людях можно сказать, что они «вошли в храм… и объявили, что они — Бог»?
91
Матфея 28:18; Иоанна 5:23.
Храм в Иерусалиме был символическим местом обитания Бога, где он пребывал вместе с народом, руководил ими, давал им законы и откликался на их просьбы. Впоследствии храмом Бога стало христианское собрание, его народ, в котором Он обитает [92] . То, что «человек беззакония» «войдет в храм» и воссядет на престол очевидно, означает, что он будет претендовать на Божьи полномочия в христианском собрании (так же, как Бог проявлял их в своем храме в Иерусалиме), распоряжаясь в нем по своему усмотрению, словно вся власть в нем принадлежит ему.
92
Эфесянам 2:19–22; 1 Петра 2:4, 5.
О выражениях «вознесёт себя над всем, что называют „Богом"» и «объявит, что он — Бог», библеист Барнс пишет:
Любые попытки господствовать над совестью, любые устремления отставить в сторону и сделать недействительными Божьи законы соответствуют тому, что подразумевается в данном описании. Немыслимо предположить, что кто–нибудь прямо объявит себя выше Бога. Должно быть, смысл этих слов в том, что решения и постановления «человека греха» посягают на ту область, в которой распоряжаться может один только Бог. Своими постановлениями «человек греха» отменяет законы Бога и вводит вместо них другие нормы… Это не означает, что он буквально, недвусмысленно назовет себя Богом, а скорее говорит о незаконном захвате положения Бога и присвоении себе его прав [93] .
93
Заметки Барнса (Ефесянам — Филимону), с. 82–84. Хотя Барнс считал, что под «человеком греха» подразумевается главным образом католическое папство, несомненно, данное объяснение может быть использовано гораздо шире.
Корень проблемы, несомненно, лежит во власти, в узурпации полномочий, которые по праву принадлежат Богу и его Сыну. Когда люди призывают других (прямо или намеками) принять их слова и религиозные воззрения — слова и воззрения, которые Писанием явно не подтверждаются — в качестве воли Бога, то они определенно проявляют характерные черты «человека беззакония». В 1980 году, когда я еще был членом руководящего совета Свидетелей Иеговы, я беседовал с членом комитета филиала одной крупной европейской страны. В ходе разговора он упомянул о том, что как–то занимался подготовкой статьи для «Сторожевой башни», в которой должна была прослеживаться история развития иерархии. По его словам, когда работа была наполовину завершена, он прекратил исследование. На мой вопрос «почему» он ответил: «Сходства слишком очевидны». Насколько очевидны сходства? Является ли современная организация Свидетелей Иеговы, как утверждается, незамутненным отражением христианского собрания апостольских времен, или же она скорее отражает послеапостольскую иерархию, формирование которой прослеживается в обсуждаемых в данной главе исторических документах? Чтобы ответить на этот вопрос, посмотрим на историю организации Сторожевой башни внимательнее.
4. Повторяющаяся история
В самом деле, кто говорит, что ты лучше других? И что есть у тебя такое, чего бы не получил? А если что–то ты и получил как дар, зачем гордишься так, как будто сам достиг всего?
Основателю и первому редактору журнала «Сторожевая башня» история превращения раннего христианского собрания из простого братства в сложившуюся религию с централизованной структурой власти была небезызвестна.
Читатели его журнала называли себя тогда не Свидетелями Иеговы, а просто Исследователями Библии. Собрания (в то время называвшиеся «экклезиями») были автономными, а та группа, в которой председательствовал Расселл, просто считалась примером, которому, при желании (но не обязательно), можно было подражать [94] .
Довольно скоро после основания журнала (всего лишь через два года после издания первого номера) в «Сторожевой башне» было проведено обсуждение темы о христианском собрании, установленном Иисусом Христом. Из журнала за 1881 год (статья под заголовком «Экклезия» — «собрание» на греческом языке), было видно, что Расселл не «боялся» использовать слово «организация». Например, о первых христианах он пишет: «Они были организованны и связаны друг с другом как члены одного общества», и потому у них «были законы и правительство, а, следовательно, и глава, или признаваемая [ими] правящая власть». Кажется, что такое описание очень походит на концепцию, защищаемую организацией Сторожевой башни в наше время. Однако Расселл имел в виду нечто совершенно другое.
94
См.: «Свидетели Иеговы в Божьем замысле», с. 23–25.
Он нигде не говорит о том, что христиане должны находиться под руководством и контролем земного централизованного управления или человеческой системы власти, которые бы претендовали на особые полномочия над остальными. Не организационные узы связывали их друг с другом. Не на преданности организации и подчинении ей основывалось их единство. Не постановления организации были их законами. Их организация не вела никакого списка членов на земле. Можно легко увидеть, что понятие о земной структуре власти напрочь отсутствовало. Вот что сказал президент Общества Сторожевой башни в 1881 году: