В поисках христианской свободы
Шрифт:
Все это ознаменовало малозаметную, хотя и значимую перемену в отношении того, чьими последователями теперь были христиане. Основное внимание теперь было направлено не на главу — Христа, — а на тело, вернее на тех, кто, называя себя членами этого тела, оказались проворнее других, кто теперь считал себя вправе быть представителем церкви. Конечно, христиане должны с почтением и уважением относиться к другим членам тела и «одинаково заботиться друг о друге». Ведь «если страдает один орган, плохо и всем остальным. Если в почете один орган, радуются этому и все остальные» [81] . Но такой дух единства обеспечивается не преданностью какому–нибудь одному «органу» тела, добившемуся каких–либо полномочий или получивших видную должность, а преданностью Главе, Христу. Если христианин хорошо понимает необходимость подражать Христу и идти за ним, то он никогда не будет забывать должным образом заботиться о других членах тела.
81
1 Коринфянам 12:25, НМ, 26, перевод В. Н. Кузнецовой.
Последствия тех изменений, произошедших в ранний послеапостольский период, сегодня хорошо видны. Например, хотя английское слово «ecclesiastical» или слово «церковь» на французском, испанском и итальянском языках (йglise, iglesia, chiesa) произошли от греческого экклезия, сегодня они редко вызывают в голове у людей картину собирающихся людей. Скорее, они означают религиозную организацию (или же церковное здание). В следующей главе мы проследим, как похожая перемена оказала ключевое влияние на сознание Свидетелей Иеговы в отношении того, чьими последователями они являются и к кому проявляют преданность.
«МЕЖДУНАРОДНОЕ ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ»
Хотя соборы проводились теперь регулярно, центрального органа, официально управляющего всеми христианскими собраниями, международного «руководящего совета», еще не было. Но это оказалось лишь вопросом времени.
Те же причины, которые ранее привели к появлению монархического уклада в собраниях, когда один член совета старейшин стал единоличным надзирателем (епископом), неким «видимым центром единства», вокруг которого могло сплотиться все собрание, те же причины, которые позднее способствовали образованию синодов или соборов в той или иней местности, те же самые причины теперь «влекли каждую местную церковь к единому центру» в международном масштабе [82] .
82
Philipp Schaff, Geschichte der alten Kirche, с. 351.
Соборы епископов изначально осуществляли надзор за какой–то определенной областью, провинцией или территорией. Однако с проведением «вселенского» Никейского собора (325 г. н. э.) влияние стало распространяться повсеместно. Возвышение человеческой власти, начавшееся внутри собраний и продолжившееся между отдельными собраниями, теперь приняло международный размах. Никейский собор был созван (некрещеным) римским императором Константином главным образом для того, чтобы выработать среди христианских епископов единую позицию по вопросу взаимоотношения между Христом и Богом (споры об этом вносили глубокие разделения). Вопрос касался не божественности Христа (не вызывавшей сомнений), а того, можно ли Христа отождествлять с Богом Всемогущим, Владыкой неба и земли. Описывая данный собор, историк Сократ Схоластик (из мирян), написал:
Эта война нисколько не отличалась от ночного сражения, потому что обе стороны не понимали, за что бранят одна другую [83] .
Церковный историк Евсевий Кесарийский (ок. 260–339 г. н. э.) повествует, что благодаря прямому вмешательству Константина, собор принял вероопределение, согласно которому Иисус был признан «рожденным, несотворенным, единосущным [греч., homoousios] Отцу». Описывая силу, которой теперь обладало решение этого международного совета, историк из Йельского университета Ярослав Пеликан в своей книге «Иисус чрез столетия» [Jesus Through the Centuries] написал (с. 53):
83
Сократ Схоластик. Церковная история. — М.: РОССПЭН. — 1996. — С. 47.
После принятия этих формул Никейским собором, они стали законом не только для церкви, но и для всей империи.
Согласно «Церковной истории» Сократа (книга I, глава 9), Александрийской церкви (в Египте) Константин написал, что «сколько и каких ужасных хулений не произносили некоторые на великого Спасителя, на нашу надежду и жизнь», все они были ныне преданы анафеме и подавлены, ибо «что показалось тремстам епископам, то не иное что есть, как мысль Божия».
Эти слова показательны в отношении того, какой склад ума развился среди людей, причислявших себя к христианам. Они были готовы принять учение и верить в его истинность, верить, что то или иное положение правильно и даже является «мыслью Божией», только потому, что его приняло большое число религиозных лидеров, действующих как руководящий орган. Тот же склад ума процветает и сегодня, при этом число участвующих в принятии решения религиозных лидеров может быть гораздо меньшим.
Процесс централизации со временем привел к формированию католической (что значит «всеобщей») церкви и образованию центрального церковного правления. Централизации способствовали и политические силы римской империи [84] .
84
Позднее на процесс централизации оказала влияние борьба за главенство и превосходство между западным сегментом церкви, представляемым Римом, и ее восточной частью, представляемой Константинополем. Сегодня это разделение сохраняется между Римской католической и Православной церквями.
Прошло несколько столетий, и настойчивое убеждение, что единство в учениях и согласованность в действиях непременно требуют усиления человеческой власти, в конце концов, привело к итоговому результату: управление собраниями и контроль за ними теперь осуществлялся в международном масштабе из одного центра. Помимо этого, было создано большое количество должностей и уровней подчинения, так как каждый новый шаг в ходе централизации создавал новые полномочия и сферы влияния. В конечном итоге можно было говорить о появлении иерархии.
Провозглашенная цель единения в вере наконец могла быть достигнута, хотя в качестве платы за нее пришлось пожертвовать личной христианской свободой верующих. Вопросы о библейской обоснованности тех или иных учений, правил или традиций решались теперь не убеждающей силой истины, а властным распоряжением руководителей.
Исследователь XVIII века, чьи слова процитированы в начале второй главы, указав, что в первом веке иудеи и язычники пытались бороться с благой вестью именно при помощи власти, далее с грустью замечает:
Когда христиан стало большинство, и когда они вдруг решили, что для продвижения своего дела им стоит пользоваться теми же самыми методами, которыми их враги пытались истребить их, тогда именно власть христиан не только шаг за шагом дискредитировала доброе имя христианства, но и почти совсем уничтожила его между людьми [85] .
Власть служить и созидать выродилась во власть подчинять, контролировать, господствовать, что оказалось губительным не только для христианской свободы, но и для самого христианского духа и братства.
85
McClintock and Strong's Cyclopaedia, Т. I, с. 553, словарная статья Authority.
Принимая во внимание изложенную выше историю и рассуждая о человеке, занимающимся в собрании различными видами служения, исследователь Лайтфут отмечает, что согласно Писанию…
…Его должность есть должность представителя, а не заместителя. Он не вмешивается во взаимоотношения Бога и человека до такой степени, что они становятся либо вообще невозможными, либо требуют обязательного посредничества данного служителя [86] .
Другими словами, людям не дано права заявлять, что «так как мы подпаски Христа, вы должны относиться к нам так же, как к самому Пастырю. Не вздумайте сомневаться в наших указаниях — вы же не сомневаетесь в его словах. Ваши взаимоотношения с Богом и Христом развились только благодаря нам, поэтому если вы желаете получать Божьи благословения и одобрение, то вы должны во всем слушаться наших повелений. Проявляйте признательность за то, что мы вам даем, и помалкивайте». Вести себя так — значит прямо противоречить увещанию апостола Петра, написавшего старейшинам:
86
Комментарий Лайтфута на Послание Филиппийцам, с. 267.