В поисках христианской свободы
Шрифт:
Почему же их возвеличивание было успешным? По одной простой причине: многие люди (возможно даже большинство) предпочитают, чтобы бремя ответственности, которое по праву лежит на них самих, за них несли другие. Иногда люди даже гордятся тем, что подчиняются своим человеческим «руководителям». Так обстоят дела сегодня, такими они были и раньше. В связи с этим Павел написал некоторым коринфянам, хвалившимся людьми, которые выставляли себя в виде неких «высших апостолов»:
Вы… миритесь, когда вас закабаляют, когда обирают, когда помыкают, когда чванятся, когда угощают пощечинами… К стыду своему признаюсь, тут мы, как видно, оказались слабаки! [52] .
52
2 Коринфянам 11:20, 21, перевод В. Н. Кузнецовой.
Об этом отрывке один библеист написал:
Несомненно, речь идет о том, что лжеучителя стали господствовать над их совестью, лишили их свободы выражать свое мнение, подчинили их своей воле. По сути, они отняли у них христианскую свободу — поработили их… Лжеучителя проявляли к ним очень мало уважения, словно били их в лицо. Как конкретно это происходило, нам неизвестно; скорее всего такое отношение проявлялось в высокомерной манере обходиться с другими, неуважении к взглядам и чувствам коринфских христиан [53] .
53
Заметки Барнса (1 Коринфянам — Галатам), с. 232, 233.
Апостол Иоанн показывает, что подобное возвеличивание отдельными людьми собственной значимости было заметно уже в его годы. Он пишет о некоем «любящем первенствовать» Диотрефе, который исключал из собрания тех, кто не соглашался с его взглядами [54] . Говоря в общем, подобная картина, судя по всему, стала появляться в связи с тенденцией придавать человеческой власти все больше и больше внимания. В посланиях Игнатия Антиохийского (жившего приблизительно в 30–107 г н. э. и умершего мученической смертью) мы встречаем следующие слова:
54
3 Иоанна 9, 10.
Повинуйтесь также и пресвитерству [старейшинам], как апостолам Иисуса Христа… Пресвитеры занимают место собора апостолов… Повинуйтесь пресвитерству [советам старейшин], как закону Иисуса Христа [55] .
В сущности эти слова наделяют старейшин апостольской властью, повиновение им приравнивается к соблюдению закона Христа. Но факт остается фактом: апостолами они не были, Сын Бога не избрал их таковыми, а потому апостольской власти у них не было и рассматривать их в таком свете было бы ошибкой. Данные увещевания, казалось, основывались на некоторых местах Писания, они звучали убедительно, однако несли с собой серьезные последствия. Продолжая изложенную выше точку зрения, Игнатий заявлял, что если кто–нибудь делает что–либо, не получив одобрения надзирателя, совета старейшин и диаконов, то такой человек «нечист совестью» [56] .
55
Послание Траллийцам, глава II; Послание Магнезийцам, главы IV, II.
56
Послание Траллийцам, глава VII.
Подобные учения свидетельствуют о зарождении двух отдельных христианских классов: духовенства и мирян. Они также показывают, как человеческая религиозная власть едва заметно начинает посягать на совесть отдельных людей. В отличие от некоторых в прошлом, люди, призывавшие к все большему подчинению такой власти, не ставили своей целью навязать исполнение обряда обрезания или других постановлений моисеева закона. И хотя их методы были другими, итоговым результатом было столь же опасное уничижение христианской свободы отдельных людей [57] .
57
Уважаемый церковный историк XIX века Август Неандер в своей работе «Всеобщая история христианской религии и церкви» (Allgemeine Geschichte der christlichen Religion und Kirche [Perthes, Hamburg, 1826], том I, с. 197–206) указывает, как христианская церковь во многих отношениях вернулась к ветхозаветным положениям. Вместо того, чтобы священством считать всех верующих, постепенно развился священнический класс, отдельный от христиан в целом и действующий для них в качестве посредника в обращении к Богу. Тертуллиан (ок. 145–220 н. э.) даже называет блюстителя или «епископа» собрания «первосвященником», а тех, кто не входит в число надзирателей, старейшин и диаконов — «мирянами» («О крещении», глава 17). Неандер пишет о последствиях такого расслоения:
«Этот титул говорит о том, что люди уже начали проводить параллели между пресвитерами [старейшинами] и священниками, диаконами (или вообще духовниками) и левитами… С уходом идеи о всеобщем христианском священстве на задний план, было забыто и учение о том, что показывать свое священническое посвящение во всех делах своей жизни должны были все христиане… Верующие были убеждены, что обыденность и повседневность земной жизни могли быть вознесены на высоту жизни духовной, если руководствоваться христианским образом мыслей. Новая доктрина об особом положении клира [т. е. избранных или назначенных] привела к тому, что то, что ранее считалось даром Духа каждому христианину в отдельности, теперь доверялось лишь людям, служащим в церкви на особых должностях. Ничем прежде не скованный, Дух был наконец обуздан: и он, оказывается, должен был подчиняться мертвой букве правил».
МОНАРХИЧЕСКИЙ УКЛАД
Еще одним шагом на пути к появлению видимой централизованной структуры власти стало возвышение и наделение большей властью одного члена из группы старейшин по сравнению с остальными братьями.
Данные (некоторые из них представлены в изданном Свидетелями Иеговы справочнике «Помощь для понимания Библии») говорят о том, что изначально слова «надзиратель» («блюститель», епископос) и «старейшина» (пресвитерос) использовались взаимозаменяемо: одно из них указывало на выполняемую христианином функцию, другое на его зрелость. Конечно, иногда во время встреч и обсуждений старейшины могли выбирать своего рода «председателя». Со временем, однако, положение «надзирателя» перешло к одному конкретному человеку из числа всех старейшин, и закрепилось за ним на постоянной основе. Почему так произошло?
Концентрация власти в руках одного человека, была, очевидно, продиктована «прагматическими» соображениями, и в сложившихся обстоятельствах, вероятно, считалась целесообразной. Это подтверждает Иероним (первый переводчик Библии на латинский язык, закончивший свой труд около 404 г. н. э.). Говоря, что изначально слова «старейшина» и «надзиратель» относились к одним и тем же людям, он отмечает:
…Постепенно вся ответственность была возложена на одного человека, дабы заросли ересей искоренены были [58] .
58
Иероним. Цитируется по комментарию Лайтфута на Послание Филиппийцам, с. 229, 230.
Ввиду распространения лжеучений, а также, судя по всему, из–за жестоких преследований, старейшины посчитали целесообразным сосредоточить больше власти в руках одного человека, который теперь считался главным и единственным надзирателем для прочих старейшин. Так появилась должность епископов (русский язык заимствовал слово «епископ» из греческого, где оно буквально означает «надзиратель»). Нельзя отрицать, что в христианских собраниях действительно появлялись различные лжеучения. Если бы пастыри стада в качестве духовного оружия против ересей полагались на Писание, на слова Христа и апостолов, то они бы продемонстрировали веру в силу истины (выражаясь словами Павла) «ниспровергать суждения и всё высокомерное, что восстаёт против знаний о Боге». Однако для поддержания христианского единства и предположительной чистоты в доктринах они предпочли оружие плотское: возвышение человеческой власти [59] .
59
2 Коринфянам 10:4, 5.
В этой связи Игнатий призывал человека в должности надзирателя: «Старайся о единении, лучше которого нет ничего» [60] . К сожалению, основой для единения становится не любовь и истина, а подчинение религиозному руководителю. И мы читаем у Игнатия, что единство с Богом зависит от единомыслия с надзирателем и повиновения ему [61] . По наблюдению одного ученого, сан епископа (надзирателя) стал «видимым центром единства в христианском собрании» [62] .
60
Послание Святого Игнатия к Поликарпу, гл. I. Его словам вторил представитель Общества Сторожевой башни Хейден Ковингтон на суде в Шотландии (см. главу 2 этой книги), когда он говорил о том, что организация желает поддерживать «единство любой ценой» и настаивает на «обязательном согласии» со всеми своими учениями.
61
Послание Святого Игнатия к Ефесянам, гл. IV, VI; Послание Святого Игнатия к Траллийцам, гл. II. В Послании Филадельфийцам, глава III, он пишет: «Ибо, которые суть Божии и Иисус–Христовы, те с епископом».
62
Комментарий Лайтфута на послание Филиппийцам, с. 234, 235
Все это напоминает о человеческих рассуждениях, побудивших Израиль, обуреваемый проблемами внутри и нападениями извне, поставить над собой царя, вокруг которого можно было объединиться и чьему руководству внимать. Поставив над ними царя (Саула), Бог ясно показал, что тем самым народ отвергает Его невидимое правление, что желание их объяснялось не прочной верой, а маловерием. Он предупредил их о том, каким бременем будет для них царь, какие ограничения он возложит на их свободу. Но они все так же настойчиво требовали себе видимого правителя [63] . Тот же по сути недостаток веры до сего дня побуждает людей искать какой–нибудь «видимый центр единства», вместо того, чтобы верой сосредотачиваться на невидимом главенстве Христа Иисуса.
63
1 Царств 8:4–20.
Узами, изначально сплотившими христиан, были их общая вера и надежда, взаимная любовь друг к другу как к членам семьи. Они собирались по своим городам и селениям как свободные люди, не регламентируемые и не контролируемые какой–либо довлеющей структурой власти. Через полвека после смерти апостолов картина уже радикально менялась. В «Истории» Шаффа повествуется, в каком направлении развивалась церковь во втором веке н. э. и какие силы оказывали влияние на ее развитие:
Сам дух церкви этого века стремился к централизации. Повсюду чувствовалась потребность в компактном, надежном единении, и посреди неисчезающей угрозы преследований и ересей это внутреннее течение неумолимо влекло церковь к епископату [форме управления собранием посредством одного надзирателя]. В этот критический и бурный период принцип «в единстве — сила, в разделении — слабость» одержал верх над всем остальным… Такое единство обеспечивалось епископом [надзирателем], который для собрания был как монарх, или, скорее, патриарх. В епископе отображался Христос, великий Глава всей церкви… В епископе все религиозное рвение народа к Богу и Христу нашло себе поддержку и руководство [64] .
64
Филипп Шафф «История древней Церкви» [Philipp Schaff, Geschichte der alten Kirche], с. 351.