Чтение онлайн

Но Андрей не остановился на абстрактных фигурах — плавно и со вкусом перешёл от общего к частному. И тут в ход пошёл настоящий арсенал площадной лексики — с богатством выражений, которое заставило бы покраснеть даже опытную торговку на базарной площади. Под раздачу попали все. Если принимать слова Белова всерьёз, то Принцесса — Благодатная Лилия Хо могла с трудом претендовать разве что на роль подвыпившей портовой шлюхи, случайно оказавшейся при дворе. Маркиз Ульянов в устах Андрея превращался в «отмороженного дегенерата с сомнительной родословной», а все Маги, числящиеся его родственниками,вернее родственниками Наумова и Белова — в «сертифицированных полудурков». В этот перечень попалии загадочнаяНезнакомка, и графа Разумовского и глава Рода Беловых.

Даже добрая Любава из Благодатного, к которой Андрей всегда относился тепло, угодила в этот словесный ураган, став объектом короткой, но ёмкой тирады. Что уж говорить — в порыве ярости он даже Кинг-Конга зачем-то припомнил, как образец чего-то особенно абсурдного в текущей картине мироздания.

Досталось и своей собственной команде — от саркастических стрел не ускользнули ни Борх, ни Глафирия, ни даже бедный Фагот. Хотя, если быть честным, кошак был, пожалуй, единственным, кто не имел никакого отношения ко всем неприятностям, приключившимся с Андреем.

Единственной, кто каким-то чудом избежал вербального разгрома, стала младшая баронесса Свен — возможно, в знак благодарности за тёплый плащ, заботливо всунутый ему в руки в самый последний момент перед перемещение в Зенон. Без этого плаща стояние на продуваемом всеми ветрами утёсе превратилось бы в настоящее испытание на выживание, а потому, пусть и молча, Андрей признал её вклад.

Но всё это — саркастические выпады, гневные эпитеты и площадные ругательства — меркло по сравнению с тем, как Белов проходился по самому себе. Здесь его фантазия развернулась в полную силу. На фоне многочисленных самоуничижительных определений, те же «лох педальный» или «конченый недоносок» выглядели почти комплиментами.

И главная мысль, как ни странно, была вполне внятной: зачем, спрашивается, надо было вылезать из тёплого, тихого, уютного мирка, где можно было спокойно жить, радоваться мелочам и не лезть в галактические тайны? Зачем надо было внезапно продемонстрировать те самые качества, от которых он всегда бежал — «слабоумие и отвагу»?

И где теперь, скажите на милость, выход из всего этого?

А ведь ещё час назад всё было почти хорошо. Ну, если не считать таких незначительных деталей, как Тревога по Красному Коду и сопровождающее её заклинание Стазиса, погрузившее в нирвану десятки тысяч человек по всей территории, занимаемой Имперской Академией Магии. Да и ещё — обвинение со стороны Тайной Канцелярии, предъявленное его подопечной, младшей баронессе Свен, в терроризме и участие, пусть и косвенное, в похищении могущественного Артефакта Древних под названием Ковчег.

Того самого Ковчега, за которым не первый день охотились две непримиримо враждующие силы. Одна из них надеялась вернуть Землю в состояние «как было до появления магии», заодно уничтожив девяносто девять процентов человечества. Вторая же стремилась полностью ввергнуть планету в пучину Зенона — с не менее катастрофическими последствиями для населения.

Так что да, если всё это считать мелочами, то действительно, ещё час назад всё было почти хорошо.

Перенос с засекреченного объекта, спрятанного на чердаке Ректората, прошёл на удивление гладко — что само по себе уже вызывало подозрение. Митя с натугой, пыхтя и хрюкая, приподнял с пола тяжёлый Ковчег, словно надеясь, что тот в последний момент окажется муляжом из папье-маше. Андрей, придерживая одной рукой извечно недовольного Фагота, другой — крепко схватил Маркиза за запястье и трижды сжал кулак, на безымянном пальце которого внезапно проявился Родовой Перстень Наумовых — тот самый, что некогда связал его с Синей Магией.

Гостиную своих апартаментов Белов воссоздал в памяти с педантичной точностью — вплоть до царапины на ножке дивана и кривобокого подсвечника на консоли. Но не учёл одного: члены его команды, а именно обе Баронессы Свен и Борх, вопреки здравому смыслу и ранее оговорённому плану, не ретировались в подпространственное Убежище Амулета Восьми Звёзд. Вместо этого они ждали командира прямо в гостиной, уютно расположившись среди подушек и кресел.

Разумеется, всё пошло наперекосяк. Маркиз, едва возникнув в пространстве, смачно рухнул на ничего не подозревавшего Борха, а Ковчег, выскользнув у Мити из рук, с глухим звуком обрушился прямиком на ногу Громилы. Последний даже не вскрикнул — только стиснул зубы и выругался глухо, с достоинством. Кому-нибудь другому такая встреча вполне могла бы стоить перелома, но Борх, по счастливой случайности, обладал конструкцией, способной выдержать обрушение потолка, не то что падение артефакта.

Зато перелом руки Одалиски, ещё недавно украшенный торчащей наружу костью, успел чудесным образом зажить — до такой степени, что на коже не осталось даже тени от шрама. Видимо, Кира потрудилась на славу.

Однако настоящим сюрпризом стало то, что обе Баронессы пребывали в полном сознании и явно не страдали от действия заклинания Стазиса, которое ещё совсем недавно погрузило их в магический ступор. Объяснение последовало незамедлительно: Борх, следуя приказу, перенёс бессознательные тела девушек в Убежище, которое оказалось надёжно экранировано от внешнего магического воздействия — в том числе и от Стазиса. Там они быстро пришли в себя, и Кира немедленно взялась за восстановление Одалиски.

Вот только в самом Убежище неожиданно объявилась Принцесса. Несмотря на то, что в каждом предыдущем столкновении с Одалиской она проигрывала подчистую, каким-то неведомым способом ей удалось выкинуть всю команду Белова обратно — прямиком в гостиную. Напоследок она величественно сообщила, что командир скоро прибудет, и пообещала появиться чуть позже.

— А чему вы, собственно, удивляетесь? — фыркнул Маркиз, выслушав эмоциональную тираду Киры. — Артефакт Восьмиконечной Звезды кровью связан с Благодатной Принцессой Хо. Сменить владельца он может только после смерти предыдущего. Так что, если вы, граф, действительно хотели заполучить Убежище… — он посмотрел на Белова с прищуром, — вам просто следовало бы убить Принцессу. Правда, в этом случае, боюсь, вас ждала бы крайне незавидная судьба. Вседержатель, знаете ли, своих детей любит. А ради такого подарка — точно не стоит рисковать вечностью.

Из этих слов Андрей сделал вывод, мягко говоря, малоприятный. Выходит, все те клятвы, которыми он обменивался с Принцессой, не стоили и ломаного гроша. Очевидно, она владела способом обходить магические обязательства — возможно, благодаря своей природе. Ведь Благодатная Лилия Хо, мутантом, лишённым Сродоточия, Магического Ядра — той самой основы, на которой строится магическая связь между сущностями и клятвами.

Не успели барышни как следует обсудить и в красках осудить узкоглазую стерву — с живописными подробностями расписывая, что именно они с ней сделают при следующей встрече (и, признаться, Белов был несколько обескуражен, а местами даже встревожен масштабами и полётом их фантазии), — как в стене, рядом с дверью, ведущей в ванную комнату, внезапно возникла арка. Из Убежища, словно ничего необычного не происходило, в гостиную спокойно вышла Принцесса.

Проход за её спиной тут же захлопнулся, и, полностью игнорируя присутствующих, Благодатная Лилия Хо решительно направилась к Ковчегу. Не говоря ни слова, она попыталась приподнять крышку артефакта.

— Ты что творишь?! — взревел Маркиз, в одно мгновение утратив весь налёт наигранной добродушной обходительности. Белов впервые услышал от своего однокурсника столь грубое обращение — особенно в адрес царственной особы.

Но Митя не ограничился словами. Рычанием льва, охраняющего прайд, он бросился к Принцессе, намереваясь воспрепятствовать её действиям. Однако, несмотря на все недавно продемонстрированные им физические кондиции, девушка легко отбросила его одним небрежным движением. И это при том, что Стазис по-прежнему блокировал любую магическую активность — значит, справилась она исключительно за счёт своей собственной силы.

— Не дайте ей это сделать! — прохрипел Маркиз, пытаясь подняться с пола после весьма эффектного нокдауна.

К счастью, Принцессе явно не удавалось открыть крышку Ковчега, хотя никаких замков или видимых запоров на артефакте не наблюдалось. Несмотря на крик Маркиза и тот факт, что буквально минуту назад Баронессы Свен грозились разорвать Принцессу на сотню маленьких лилий, никто из команды Андрея даже не шелохнулся. Все ждали команды.

А сам Андрей стоял в замешательстве, напряжённо анализируя ситуацию и пытаясь понять, какое решение будет правильным. Впрочем, последнюю каплю в чашу сомнений подлили новые слова Маркиза: