Чтение онлайн

Оставив половину из них тянуть время, они добрались до комнаты и Руун сразу опрокинул кровать, под которой он ещё недель назад дал приказ рабам прорыть черный ход.

Работая кирками всю неделю, вход был закончен только позавчера, да и вел он не так уж и далеко.

Но сейчас и этого было достаточно.

Взяв факел со стены, он спрыгнул вниз с рабами и эльфийкой.

После чего все они в тишине побежали по проходу.

Он бежал вперёд всех, не оглядываясь, но когда он уже видел свет снаружи и даже оскалился от радости, то заметил, что шаги вокруг пропали и он совершенно один.

Оглянувшись по сторонам он несколько раз позвал их, но лишь его собственное эхо было ему ответом.

Он и не заметил, как туман начал сгущаться вокруг него, пока позади не появилась фигура, которая рукоятью кинжала сильно ударила ему по затылку, заставив завалиться вперёд и потерять сознание.

— Ублюдок! — хрипым голосом сказало незнакомое существо, после чего сплюнуло прямо на Рууна, а затем фигура, вместе с самим атаманом, растворилась в тумане.

Спустя минуту из проема выбежала Шиоса и рабы, которые тут же застыли, как манекены, больше не имея приказов.

Шаоса, зажимая кровоточащие раны на теле, заозиралась, в поисках своего главаря или его следов.

Услышав стук сапог из тоннеля и не найдя Рууна, она убежала в неизвестном направлении сама.

***

Сегодня по Локору разнеслась радостная весть: отряд рыцарей зачистил логово давно досаждающих всем разбойников, а их главарь, Бессмертный Руун, которым пугали деревенские женщины своих непослушных детишек, был убит.

Награду за его голову получил Туманник Вэйт, наемник Вольфрамового ранга, принимавший участие в облаве на разбойников.

Он предоставил в качестве доказательств отрубленную руку бандита с надписью: "Руун, Пехотинец, Королевство Долор", а так же снятый с него скальп лица, точно идентичный портрету с листовки о розыске, за что и получили заслуженную награду.

Хотя сам Вейт говорил, что сделал бы это и бесплатно, ведь он должен был отстоять честь гильдии наемников.

Где-то на одном из далеких островов, расположенных в сотнях километрах по морю от Долора сейчас шел диалог между двумя людьми.

Они находились в небольшой, но уютной комнатушке со столом, на котором горела свеча в подсвечнике, давно затекшим воском.

Посреди стоял серебряный кувшин, из которого можно было уловить пряный аромат прекрасного вина.

Стол имел округлую форму и был сделан из черной древесины, особо стойкой к огню и крайне прочной, добываемую на южном континенте.

Помимо вина, двое иногда тянули руки к плоской тарелке из того же материала, что и кувшин, поверх которого были красиво уложены различные закуски, начиная от нескольких видов сыров и заканчивая нарезанными фруктами, исключая, разве что, виноград без косточек.

Они сидели на раскошных стульях, сделанных все из той же прекрасной, черной древесины, обитые мягкой, красной тканью, и заполненные изнутри спинки и сиденья небольшой подушечной овечьей шерсти.

Недалеко от них валялось чье-то тело, на которое они совершенно не обращали внимание.

Ещё пол часа они шутили и смеялись, говоря о чем-то своем и обсуждая дела друга друга, пока один из них не захотел перейти к сути, впрочем, глаза одного из них ниразу не изменились от начала этой беседы и до сих пор, отражая внутри холодный блеска.

— Итак, кого ты принес на этот раз? — сказал он, кивая головой на изуродованное создание без руки и скальпа лица, всего покрытого кровью, но которое почему-то ещё дышало.

— Как обычно: первоклассного гладиатора! Как и ты любишь: лягушка из колодца, посчитавшая себя единственной и неповторимой в своем маленьком кружке воды. — ответил второй человек хриплым голососом.

— А подробней?

— Зовут его Руун, — он собрал самую большую шайку бандитов в одной из людских стран, пока та в ответ в конечном итоге не решила закончить его игры.

— Да что он может? У него руки нет, как и лица. Я не уверен, что он доживет и до утра, какой мне с него прок? — полный человек, с гладковыбритым лицом и ухоженными, зачесанными назад волосами жёлтого цвета, смотрел сверху-вниз на обезображенного человека.

Отсутствие лица ещё можно пережить, ведь этот человек всегда приносил ему людей без них, и он справедливо считал, что это своеобразная метка его гладиаторов, которые всегда хорошо себя показывали.

Однако отсутствие руки всегда было критично для бойцов, особенно правой, ведущей руки.

— Ну-ну, подожди. Говорят у него дар регенирации. Его даже называли "Бессмертный". Правда не знаю тригера, чтобы он восстановил руку. Может, как и у всех: еда. Но то, что он выживет — гарантирую. И прибыли тебе принесет вдоволь, если правильно использовать это, — внешность говорившего нельзя была рассмотреть, поскольку того окутывала лёгкая пелена тонкого, но плотного тумана, закрывающего обзор на все, кроме вида самой фигуры, как таковой.

— Вэйт, мы давно с тобой работаем, но мне не нужны сейчас гладиаторы. Последние поставки были очень щедрыми, в том числе опытные воины, и даже с врождённым даром несколько. Бои расписаны на весь следующий месяц. Мне не нужен этот полуметртвый доходяга, — произнес полный человек, держа серебряный кубок с вином, моментами отпивая из него.

Он поднялся со стула и медленным, филигранным шагом прошествовал к Рууну, по пути умудряясь при этом делать небольшие глотки вина и щурить глаза, явно наслаждаясь его вкусом.

Этот человек был одет очень элегантно, в темно-желтый, почти песочный, наряд, сшитый прямо под него.

Сейчас он пристально рассматривал Рууна, будто уставший взрослый в задумчивости решает, стоит ли ему преодолевать свою лень и встать, чтобы раздавить ту букашку у стены, или же пусть подзет себе дальше.

Бывший атамат сейчас являл собой жалкое зрелище: если бы не полное отсутствие кожи на лице, то по нему можно было бы понять, что его терзает боль; однако, сейчас лишь лёгкие подъемы его груди и вздрагивания конечностей тела говорили о том, что он ещё жив.

— Тирус, я несколько дней плыл сюда со своим туманом, не говори мне, что я просто так это сделал. Придумай что-то, люди — ресурс, который себя рано или поздно исчерпывает, зачем отказываться от излишка? Это поможет на случай, если их будет недостаток, — Вэйт не сдавался, пытаясь убедить своего собеседника.