Чтение онлайн

В непомерной вышине, в которую не упасть, как ни старайся, светит ветхая звезда.

Сначала настала боль, она нарастала внутри, все больше, все больнее, пока не стала горой боли. Тогда Пута распознала в ней голос горы. Сидя вдали, она ждала, и гора упала. Сначала бесшумно осыпалась песком, следом, после страшной секунды тишины, пораженный, оторванный от горы голос грохотом нагнал ее уже неживую, нагнал и с размаху бросился сверху. Присыпал и уснул. Но сначала и в конце была боль. На Планете все опаздывает: даже свет Zxtta отстает от звезды, даже звук горы умирает позже самой горы, и только боль приходит раньше света и остается дольше крика.

Каждое утро домов становилось меньше, будто бы в опускающейся темноте их крали чужие звезды; и они уходили тихо: так тихо меркнут чужие звезды при наступлении Одной.

Голоса Долины становились тише, она пустела, и в незаполненном воздухе поселился страх. Страх бродил по Долине и закрадывается в песни больших трав, ложится под великое покрывало, и эти песни слышали уши; и эти песни убивали голоса.

И вот уже на общем сборе она держала другие руки и видела другие лица, и каждую ночь чужие звезды опустошали Долину.

Она обращала свой голос в наружную сферу, красную, как ее боль, кричала: "Вчера мои глаза снова видели, как провалилась земля, и там, где она была, стало глубокое ущелье. Я крикнула этому ущелью, и оно сплюнуло мой голос обратно; покусало по краям. Все говорит: здесь скоро не будет глаз и не будет земли. Что у нее не осталось сил защищать нас. А у нас их нет. Все говорит: год 4543004718 станет последним для нашего мира. Пусть меня услышат в другом".

Земля

Наверное, подобным образом чувствовал себя апостол Андрей (ведь так его звали, так?
– думает Ра, натыкаясь на угол стола, опрокидывая чашку и кипы листов. Он даже бросает быстрый взгляд на трехтомную энциклопедию религий, чтобы проверить, но тут же приходит в себя). Прижимается к прохладной стене и замирает, изучая пространство своего триумфа. Стена не расступается перед ним. Стоит как стояла.

Вокруг, под ногами и над головой та же комната: горы книг всевозможных тематик, какие насмешливо, а иные и страстно демонстрируют языки разноцветных закладок, где-то лежат схемы, графики, диаграммы, грязная тарелка (давно бы ее помыть), снимки планет, удлинитель из сарая, с потолка уже не первый месяц свисает клейкая лента с мухами и над всем этим -- страшная, густая, как пелена, свалившаяся с глаз -- тишь. Она не расступается и не опадает под гнетущей торжественностью момента, напротив, вроде бы назло, становится только сильнее. В доме ни шороха.

В тишине живет Бог, и так неловко оставаться с Ним один на один в этой комнате. Ра привычно тянется к пульту, но не включает телевизор. Пускай Он побудет здесь еще немного: для разнообразия. Оправляется, осторожно, как в гостях, присаживается на край дивана.

Доказательства. Да. Нужны доказательства. Вскочил. Поволок к столу упирающийся дребезжащей ножкой табурет, навалился сверху. Стихло.

"Почем вам знать, что это -- сигнал?", - трещал в голове голосок какого-то сварливого старичка. "Я просто знаю", - отрезал Ра, - следующий вопрос. "Как Вы можете доказать внеземную природу сигнала?" - зазвучал уверенный бас. Стоя за воображаемой кафедрой, Ра отвечал ему тоном проповедника: Прислушайтесь к сердцу своему -- и там вы найдете истину. Отвечал - и сам же начинал смеяться над собой. Бас стихал, кафедра таяла в воображении, но доказательств не было: верифицируемых по Попперу и сочувствующим, основательных, словом, тех, которых ждали именитые обладатели безымянных голосов в его сознании.

Ра выключает свет и ложится на диван.

"Как тебе вообще взбрело, что источник сигнала -- планета?!", - надсадно, и будто бы о чем-то другом, пищала дама (будто бы знакомая).

Как три десятка школьников, поочередно выпаливающих у доски до бессмыслицы заученное стихотворение, голоса и крики, каждый по-своему, тараторили у него в мозгу. Ра блаженно улыбался и, отгородившись от них, как молитву разучивал белый стих единственного известного ему смысла "Я знаю. Я просто знаю".

Голоса запнулись: как будто бы забылись на полу-слоге вызубренные слова. Развеселенный чем-то на кончиках своих пальцев, Ра рассмеялся в голос.

На утро, выбросив в мусорное ведро все купленные маски, он сел в электричку. Поезд ритмично стучал колесами, сквозь окна дул ветер, на небе - ни облака и видно полумесяц, несвоевременно повисший над горизонтом. Где-то там, за тем, что казалось небом и казалось голубым, были солнца, которые представлялись звездами. Он несколько раз проговорил все про себя, так, как скажет это сейчас.

* * *

– Через час зайдите, пожалуйста, - не поднимая головы бросает в приоткрытую дверь директор, как если бы повелевал "Сим-сим, закройся". В кабинете пахнет затянувшимся разговором, нота сердца: мужской пот.

Сим-сим не закрывается: наверное, заело что-то в механизме.

– Позже!
– повторяет властный Али-баба технологической эры и возвращается к разговору.

– Еще через час?
– стоптанный ботинок Ра оказывается внутри кабинета.

– Сверхсрочное?
– директор сосредоточенно глядит из-под очков. В приемной в очередной раз звонит телефон. Взвинченный, выходит из пещеры и кричит в трубку:

– Его нет. Через час перезвоните, - и уже к Ра, - Что стряслось?
– прячет руки в карманах.

– Юрий Рац. Думаю, будет лучше, если мы поговорим тет-а-тет.

– Тет-а-тет, - повторяет директор как-то менторски, с акцентом знатока этимологии и, поразмыслив несколько секунд, прикрывает дверь кабинета, - Ну, что случилось?
– тихонько спрашивает под телефонную трель.

– Мне известно, что у аномального явления, наблюдаемого сейчас повсеместно, внеземная природа, и я обнаружил его источник, - так же тихо отвечает Ра.

Директор заморгал сначала с самым искренним, затем с каким-то наигранным удивлением, но отвечал уже в ярости:

– Какого такого явления? Вы что, с ума сошли? Идите отсюда, и чтобы я вас больше не видел...
– помолчал, сердито мигая.
– Возьмите отпуск на пару недель, проветрите мозг, - крикнул, приоткрыл дверь кабинета и попятился назад.

– Стойте!
– ботинок Ра снова проталкивается вперед, - Вы ведь знаете, что я прав! Вы ведь тоже этому подвержены. Я видел Ваши руки, и эти ваши руки (хотел сказать "изуродованные", удержался). Вы знаете, что это правда!

– Немедленно вон отсюда!
– кричит директор, но заклинания больше на работают, и сидящие в пещере Сим-Сим разбойники внимательно слушают речь Ра.