Чтение онлайн

– ...и Вы не больны, это просто сигнал из Космоса. Нам просто пока непонятна его природа, но мы уже знаем источник, и хоть это и звучит безумно...

– Идите, - говорит он негромко, и продолжает, лишь убедившись, что Ра замолк и теперь все (включая сорок разбойников) слышат только его голос, - идите: провертите мозг. Еще одно слово -- и завтра утром вместо зеленых человечков вы будете искать новую работу. Дверь захлопнулась.

Непрестанно звонил телефон в приемной. В оставленной на столе кружке секретарши кофе уже на пару сантиметров утек ниже уровня черного ободка ватерлинии: болеет. Оставшись один, Ра забрался в секретарское кресло, расслабил стесняющий галстук. Он просидел так несколько минут, вслушиваясь не то в сигнал из космоса, не то в урчание кулера за стеной. Затем скрупулезно разложил на столе схемы, графики и фотоснимки. И только убедившись в том, что они находятся в идеальном порядке, встал и ушел. В пустом коридоре ни души: время обеда еще не настало, и потому никто не видит странную улыбку пьяного проповедника на его лице.

Через полтора часа с небольшим из кабинета потянулись люди. Директор вышел последним, выкрикнул что-то нечленораздельное в телефонную трубку, рассеянно оглядел стол. Три снимка, пара графиков, затесавшихся между кипой документов на подпись -- больше ничего. В воображении нарисовался странный, возможно, безумный парень, который глядит так, будто в заднем кармане брюк у него запрятана формула лекарства от рака или по крайней мере ответ на вопрос о том, как уложиться в сроки по треклятому госзаказу. Он садится к столу и внимательно изучает графики, но не видит в них ничего особенного, только усиливается привычная уже головная боль. Директор смотрит на часы, встает и неторопливо бредет в буфет.

* * *

Подготовка к открытию лаборатории заняла три дня. Сидя напротив Ра в свежеобставленном кабинете, директор шутит: "Ушло бы больше, если бы вешали табличку. На таблички всегда уходит масса времени, - и прибавляет.
– Так что, как видите, у секретных лабораторий не только романтических, но и прагматических преимуществ полно". Ра не нужна табличка. До тех пор, пока то, что творится за дверью, надежно скрыто от посторонних и ничто не угрожает репутации НИИ, в небольшой комнате будет все необходимое, включая двух неопределенного возраста типов, рассевшихся перед мониторами.

В институте дым коромыслом: горят сроки и котлеты в столовой (последние постоянно и уже больше месяца), телефоны надрываются, по коридорам, потерянные, слоняются новые ноги, волочат новые лица. В минувшую пятницу три часа кряду какой-то юнец бродил в поисках "Дмитрия Петровича с цокольного этажа", несколько раз заглядывал к Ра в надежде его там обнаружить; в последний заходил чуть ли не в слезах. Из глобального: Земля все так же вращалась вокруг Солнца, и хотя люди уже лет триста как смирились с этой мыслью, они упорно продолжали говорить, что светило вставало и садилось, неприкаянно мигрируя между востоком и западом; в новостях выдвигались все новые и новые гипотезы о происхождении эмоционализма, тур "Влюбленный в Космос" оказался в высшей степени успешным, в Интернете за последний месяц появилось 8674 гадалок и прорицателей, готовых оказывать услуги населению, в поездах стали ловить меньше "зайцев", Момо теперь работала без Мими, а одна компания выпустила футболки с тематическим принтом об эмоционализме, известном также как звериная болезнь. О последнем Ра знал: реклама постоянно маячила перед ним, стоило ему только выйти в сеть.

– Мы смогли обнаружить периодичность сигнала, и мне в команду нужен биолог, - Ра сидел в кабинете директора, обеими руками дергая за ниточки пакетики чая.
– Сахар?

– Нет, спасибо.

– Ваш чай... Значит, биолога, Леонид Алексеевич. Нам надо срочно провести эксперименты на животных. В том числе и по поводу суточной активности.

– Так, погодите... А по поводу других видов сигнала? Вы все проверили? Радио-диапазон? Инфра...

– Этим занимаются ребята, - Ра не дал ему договорить.
– И они ничего не найдут. Сейчас надо в первую очередь понять природу сигнала, а потом постараться найти способы послать ответный, если это вообще возможно. Здесь работы непочатый край, и я этим сейчас занимаюсь один. Мне очень нужен биолог. Прошу Вас, дайте мне биолога.

– Ра, вы просите о совершенно невыполнимых вещах. В институте кавардак, а вы хотите, чтобы я дал биолога (что вообще не по профилю) в лабораторию, которая вообще, если помните, не существует. Вы в своем уме?
– он вроде бы возмутился, но для проформы и острастки, миролюбиво.

– Но вам же нужен результат, так?
– улыбался Ра, слушая его деланно-суровый тон.

Директор утвердительно кивнул головой, но как-то тяжело, будто бы она весила с десяток килограмм: легко уронил и протяжно, долго поднимал. Нужен.

Ра часто остается ночевать в кабинете, сначала -- на сложенных под голову ладонях: и по утрам еще долго горят на лице предательские пуговичные вмятины, потом -- на сложенной в углу раскладушке, и выбирается в холодный, одинокий дом только тогда, когда пот окончательно накрахмалит рубашки.

Это случилось в одну из таких поездок. Электричек не было уже больше часа: совсем, и на десяти платформах вокзала -- предельная концентрация народа. Кажется, появись еще хоть один человек, и люди начнут падать на рельсы. Лица в марлевых масках брезгливо, скручиваются, отклоняются тела, пропуская пробирающегося по станции Ра. Впереди, на островке, отделенном ото всех желто-бурым страхом, свесив ноги с платформы, сидит мальчик. На его лице нет повязки, и он тихонько шепчет что-то непонятное, но от этого "чего-то" толпа начинает шевелиться, все дальше отступая от него.

"Ждет домой к ужину и скучает. Ребенок плачет. Так громко плачет. Собака умерла. Хорошая была". Ра осторожно дотрагивается до плеча ребенка, и тут же слышит за спиной: "Отойдите от него, он заразный!". Крик такой громкий, что Ра инстинктивно одергивает руку с плеча мальчика, но уже в следующее мгновение опускается ближе к нему, чтобы лучше слышать.

"Небо. Небо. Тебя ищет... наружняя сфера, - улыбается он, глядя в лицо Ра.
– Скоро. Уже скоро", - бормочет мальчик, вставая, и идет в сторону людей.

– Стой, где стоишь!
– вперед выходит крепкого вида мужчина, на лице что-то между кислородной маской и противогазом.
– Еще шаг, - и я тебя ударю, - кричит он, хватая юродивого за рукав.

Мальчик не боится. Запугивая его своим же страхом, поодаль жмется дрожащая толпа.

"Твоя дочь плачет. Ты ее обидел. Ты глупый. Сфера ищет. Собака была умная", - продолжает бормотать ребенок.

– Отпустите его!
– кричит Ра, - Отпустите его и снимите маски! Это не болезнь.

– А что тогда?
– громила схватил мальчика за руку.

Что-то хрустнуло, или так ударило по ушам молчание, когда ребенок перестал шептать.

– Это новый вид космического сигнала, который воспринимает все живое, но только не человек, - сказал Ра про себя, а вслух соврал:

– Это кожная инфекция. Через эпителий она проникает во внутренние органы. Если не хотите завтра проснуться больным, отпустите его. Я врач. И я тоже заражен, - Ра выступил вперед.

Еще до того, как громила разжал тиски, он уже стоял в круге пустоты. Он глупо уставился на свою руку. Мальчик уходил по расступавшемуся перед ним людскому коридору. Все разумное в мире принимало сигнал, но то ли теряло разум под его влиянием, то ли было слишком разумным, чтобы принять очевидное.

Время шло, но незаметно, по-видимому, кралось на цыпочках. За рассуждениями о преодолении светового барьера, Ра (с никогда не меркнущей надеждой на "эврику") открыл двери института и не без удивления обнаружил, что зима закончилась. По лестнице ко входу шла уборщица, почему-то волокла за собой с улицы до краев наполненное ведро. Длинная юбка до самого пола шлейфом тянулась за ней по ступеням. В женщине было что-то неземное, вернее, инопланетное, неуместное, но почему-то милое. Ра оторвался от созерцания улицы и помог ей внести ведро. Осторожно, чтобы не расплескать воду, поставил его на пол, выпрямился и заглянул ей к лицо: лицо, исцелованное Солнцем каким-то неместным, заласканное как тайным любовником: нежно, без следов, без ожогов, но крепко, так, что память о нем заставляет ее и теперь щурить глаза. Девушка, быть может, и красива, но красотой инопланетной, для Ра непонятной, несуществующей; видимо, в знак признательности сложила на его ладонь свою (пальцы от основания и до первой фаланги в кольцах и перстнях: как она их сгибает?), и что-то говорила короткими, как будто бы замороженными словами. Он не понимал. Не понимал даже того, улыбается она или хмурится, глядя на него с таинственным прищуром. По всему видно: невакцинированная. Такие постоянно что-то шепчут, только понять бы, о чем.