Чтение онлайн

– Так ты ни во что не веришь? Не веришь в Рамана Дас?

Я чуть не упал. Раман Дас – это было еще одно из моих индийских имен, сокращенное от Радхика Рамана Дас. Этим именем называли Кришну, наслаждавшегося блаженством Радхи. У него получилось, он поймал меня. Как мог я не верить в себя, если одно из моих имен было именем Бога? С меня сорвали маску. Все было кончено.

Позже Свами повторил свой первый вопрос:

– Что этот нищий может сделать для тебя?

Просить было больше не о чем, но мне хотелось оставаться с ним бесконечно долго, и я думал, что бы сказать еще. Я рассказал ему, что люди моей страны озабочены непостоянством отношений с этим миром, а определенные группы готовили себя к бойне. Я спросил, что он думает об этом.

– И я взволнован, – отвечал йог. Затем возникла одна из тех пауз, когда ты ощущаешь себя стоящим на краю, но лицо его озарилось мягкой улыбкой: – Отец любит человечество, и все, что Он делает, все к лучшему. Отец любит человечество, и Он спасет его. – Снова пауза. – Если Отец захочет наказать человечество – в этом тоже его Милость! Хочет ли он спасти человечество или уничтожить, все это хорошо. На все воля Господа. Просто оставайся у ног Его.

Перед отъездом из Тируваннамалаи я вернулся к хижине йога Рамшураткумара и позвал его: «Рам, Рам!» Он вышел, озаренный улыбкой, взял меня за руки и долго держал. Он стоял на крыльце, и все его существо выражало любовь и полное принятие. «Отец дарует тебе успех на этом сложном пути», – мягко произнес йог, поглаживая меня по голове.

Он отполировал меня, как яблоко, и в Бангалор я прибыл с большим энтузиазмом, ожидая встречи с Саи Бабой. Кроме того, я остро желал какого-нибудь события, чуда или откровения. Я грезил о том, как Саи Баба узнает меня в толпе, обнимет, как заблудшего сына, заглянет в глаза и раскроет мою судьбу.

Я прибыл в разросшийся, как на дрожжах, ашрам под проливным дождем, но даже это не останавливало тысячи и тысячи паломников: они входили внутрь, в надежде лицезреть Сатья Саи Бабу. Его чудесные сверхчеловеческие способности принесли ему мировую славу. Но еще более впечатляющими были вдохновленные Саи Бабой школы и колледжи, буквально восставшие из праха в Южной Индии.

Я вошел на территорию ашрама, известного также под именем Бриндаван, о котором узнал, улавливая обрывки разговоров, читая памфлеты и наблюдая за мышиной возней окружающих. Казалось вполне возможным то, что Саи Баба мог воскресить индийскую нацию, вернуть ее к Санатана Дхарме, к вечной религии души.

Как это часто случается, влиятельную фигуру Сатья Саи Бабы и его миссию быстро окружили многочисленные споры и противоречия. Кто-то обнародовал грязные подробности его личной жизни. На его организацию, равно как и на методы, совершались многочисленные нападки, и особое сопротивление встречали его притязания на то, чтобы быть Аватаром, воплощением Бога, посланным на Землю во имя помощи.

Противники Саи заявляли, что его способность материализовывать предметы – шарлатанство, а кто-то утверждал, что он продал душу джиннам, которые и творили все эти чудеса. Некоторые обвиняли его в самом тяжком из грехов: в попытке олицетворить собой Бога. Но были и те, чья жизнь трансформировалась в присутствии Саи Бабы, кто получил великое благословение и теперь излучал энергию божественной любви. «В Индии каждый – аватар». Я решил оставаться открытым. Я открыл свои ум и сердце и был готов принять все, что должен.

Целый день лил дождь. Услышав, что Саи Баба сегодня не выйдет, толпа стала нехотя расходиться. Позади магазинов и лавок вдоль дороги располагались небольшие поселения паломников. За пару рупий можно было получить место на полу и возможность использования туалета на заднем дворе. Пока лил дождь, мы все жались друг к другу в крохотной комнате. Прямо передо мной сидел аккуратный джентльмен средних лет, типичный представитель индийского среднего класса, одетый на западный манер. И при этом на полу он сидел, скрестив ноги, с большей легкостью и изяществом, чем я. Пока я вертелся, пытаясь устроиться поудобнее, мне было слышно, как джентльмен говорил сам с собой: «Я не верил в Саи Бабу до тех пор, пока он не пришел ко мне. Я совершал пуджу, а он появился прямо у алтаря. И тогда я спросил: „Баба, правда ли, это ты?“ Он сказал, чтобы я шел в Путтапарти, что я и сделал. Я ждал целыми днями, но Баба даже не взглянул на меня. Потом он все-таки увидел меня и благословил…» Человек продолжал бормотать еще долго…

Дождь закончился, и я пошел в гостевой домик, где мне удалось получить комнату. По пути туда ко мне подошла женщина со светло-серыми волосами в голубом сари, и предложила помочь. Она была художницей. Однажды, сидя в своей австралийской студии, она неожиданно набросала портрет, сильно поразивший ее саму: крупное лицо с густой, как у африканцев, копной волос и большими сияющими глазами. Очень скоро выяснилось, что это было лицо Саи Бабы. Оказалось, что почти у каждого здесь есть своя история, связанная с Бабой. «Не думай, что ты оказался здесь случайно или по собственному желанию, – мне говорили это раз двадцать. – Сюда приходишь только тогда, когда Баба посылает за тобой».

К утру воздух прояснился. Солнце поднялось рано и быстро осушило почву. Этот день был особенным в Бриндаване: тысячи фанатиков и простых посетителей пытались пробраться на площадку, чтобы принять участие в религиозном песнопении, которое будет длиться весь день без единого перерыва. По мере разрастания толпы и появления инструментов, сева далы, или работники ашрама (фактически, они были подобием местной полиции), одетые в белые одежды, начали вмешиваться в этот беспорядок и распределять поток людей: всех по своим местам – мужчин в одну сторону, женщин в другую. Паломники сидели стройными рядами вдоль начерченных мелом линий, окружая специальную зону около большого зеленого балдахина. В центре, на возвышении под балдахином стояла гладкая белокаменная статуя Кришны в его традиционном виде с флейтой. Хотя Кришна должен был быть темно-синим, а Баба темно-коричневым… В Индии было возможно все.

Паломники по одному подходили к изваянию божества и возлагали венки из пушистых желтых цветов. Линии тянулись во все стороны, все пространство было занято людьми. Возрастало общее напряжение, люди пытались всеми правдами и неправдами заполучить место у начерченной линии. В центр поднялись три женщины, одетые в яркие сари. Они держались так деловито, что сразу стало ясно: они из «команды» Бабы. Они надели на божество светло-зеленое дхоти, поверх которого накинули розовую ткань с золотой каймой. Затем они расстелили красный ковер, в конце которого поставили кресло для Бабы с необходимыми при отправлении ритуала принадлежностями.

Вскоре все собравшиеся начали синхронно раскачиваться под унисонное песнопение: «Манаса бхаджане гуру каранам…» Эти люди знали сотни бхаджан, и с каждой новой песней возрастало всеобщее чувство напряженного ожидания. И вот появляется сам Баба, его оранжевые одеяния и пышная прическа сразу приковывают к себе тысячи пар глаз. Головы обращены в его сторону, но пение не смолкает, а только усиливается. Создавалось впечатление, будто на землю спустились божественные радуги Вишнулоки [32] . Земля стала похожа на черный мрамор. Все преобразилось. Баба двигался медленно, величественно, исполненный ясности, придерживая рукой край накидки. Он шел по красному ковру, излучая любовь. Эту любовь можно было ощутить, ее было так много, что она лилась через край этого цельного, могущественного существа и охватывала все многотысячное собрание.

Баба сел в кресло, качая головой в такт пению. Время от времени он окидывал собравшихся взором. В какой-то момент его взгляд коснулся и меня – или мне так только показалось? – и я почувствовал, как грандиозная сила отрывает мое тело от земли. Баба поднялся и медленно пошел вокруг арены, затем остановился перед несколькими счастливыми душами, взяв из их рук записки, приготовленные ими заранее. После того он заговорил с одним из них. Затем святой совершил несколько движений руками, материализовал некий предмет из ничего, и протянул его последователю.