Чтение онлайн

– Вы установили, кто этот человек?

– Установил. Из его бумаг следует, что он приехал из Иллинойса и направлялся в Сан-Фелипе-де-Остин, чтобы купить землю и поселиться в тех краях.

В руках у прокуратора появился тяжелый саквояж. Вместе с бумагами и кошельком он занял свое место на столе среди вещественных доказательств. Судья открыл саквояж и пересчитал деньги. Их оказалось чуть больше пятисот долларов золотом и серебром. Не столь значительная сумма хранилась в кошельке, побывавшем в руках Боба.

Прокуратор огласил содержание бумаг и писем. После этого один из присяжных сообщил, что Джонни и его мулатка скрылись, что сам он во главе небольшого отряда начал преследование. Следы разделились, пришлось разделиться и отряду. Несмотря на то что проскакали не меньше пятидесяти миль, бежавших найти не удалось.

Судья был явно раздосадован этим известием.

– Боб Рок, - воскликнул он, - подойди поближе!

Боб сделал пару шагов.

– Признаешь ли ты себя виновным в том, что застрелил человека, которому принадлежат эти бумаги и деньги?

– Признаю.

– Господа присяжные! Прошу вас удалиться для вынесения приговора.

Двенадцать мужчин поднялись и покинули комнату. Остались алькальд, я, Боб и упоминавшиеся мною два плантатора.

Минут через десять присяжные вернулись. Они были с непокрытыми головами, судья тоже сдернул с головы свою шапочку.

– Виновен!
– огласил решение один из присяжных.

– Боб!
– возвысив голос, произнес судья.
– Боб Рок! Твои сограждане признали тебя виновным. Сообщаю, что ты приговариваешься к повешению до полного удушения. Да спасет Господь твою душу! Может быть, кто-то хочет возразить против исполнения приговора?

– Судья и сограждане, - сказал я, не узнавая собственного голоса, - он спас мне жизнь...

Когда я произносил эти слова, взгляд Боба застыл, грудь напряглась, но он тут же расслабился и покачал головой. Больше никто ничего не сказал.

– Пора!
– заключил судья.

Все мы молча вышли из дома и сели на лошадей. Приблизительно через час мы были у патриарха. Лица наши приняли торжественно-серьезное выражение: мы присутствовали при последних минутах жизни человеческого существа. Вид гигантского дерева завораживал, точно порождение какого-то потустороннего мира. Причудливые пряди лишайника футов сорок длиною спадали чуть ли не до земли, так плотно укрывая ствол, что несколько всадников вынужденны были слезть с коней, раздвинуть заросли этой серебристой бородищи и проделать в ней проход. Лучи солнца, дробясь о ее волокна, о тысячи листьев, разбрызгивали множество зеленых и красных, желтых и синих бликов, напоминавших отсветы витражных окон собора. Сам ствол был в полном смысле чудом природы. Я чувствовал себя настолько подавленным его мощью, что первое время был точно под гипнозом.

Мои спутники поставили коней кругом под кроной патриарха так, что Боб оказался в центре, глаза его неотрывно смотрели на холмик свежей земли, видневшийся в тридцати шагах от ствола.

Часть всадников спешилась. Один из них сорвал лассо с седла Боба, набросил конец на низкий могучий сук, другой же конец завязал петлей и свесил.

После этих приготовлений судья снял шляпу и сложил руки. Прочие последовали его примеру.

– Боб!
– произнес судья.
– Мы будем молиться за твою бедную душу. Сейчас она отлетит от грешного тела.

Боб словно не слышал его.

– Боб!
– повторил судья.

Тот не шевельнулся.

– Хочешь сказать что-нибудь? Мы слушаем!

Боб таращился на нас бессмысленными глазами, губы его вздрагивали, лицо было уже не от мира сего.

– Боб!
– еще раз воскликнул судья.
– Мы будем молиться за твою душу! Да не минует ее милость господня!

– Аминь!
– грянул круг присяжных.

Один из них подошел к Бобу, накинул ему петлю на шею, другой завязал глаза, третий выпростал из стремян его ноги, а четвертый занес бич над крупом мустанга. Все это происходило в гробовой, жуткой тишине.

Бич щелкнул. Мустанг рванулся вперед. И в тот же миг Боб с выражением отчаяния и ужаса схватился за поводья, и из его глотки вырвалось душераздирающее "Стой!"

Но было поздно. Он уже болтался в петле. Судья тоже не успел повлиять на ход событий. Его отчаянный вопль, призывающий остановить казнь, еще гудел в моих ушах. Я видел, как, пошатываясь в седле, он приблизился к повешенному, приподнял его и посадил на коня. Он пытался влить ему в рот виски и смотрел на Боба с такой безумной надеждой, что, казалось, от пробуждения последнего зависит его собственная жизнь. Вероятно, Боб был бы уже покойником, если б не шейный платок, ослабивший удавку и предохранивший от перелома позвонка.

Он открыл глаза.

– Боб!
– сдавленным голосом произнес судья.

Тот молча смотрел на него.

– Боб! Что ты хочешь сказать?

– Джонни...
– прохрипел Боб.

– Что - Джонни?

– Сан-Антонио...

Могучая грудь судьи стала вздыматься, лицо его напряглось.

– ...В Сан-Антонио... У падре Хосе... Берегитесь!

Тут поднялся всеобщий ропот.

– В нашей округе предатель?

– Один из нас?

– Не терять ни минуты!
– приказал судья.
– Ни минуты! Надо взять его! В Сан-Антонио!

Не успел я как следует осмыслить все, что произошло, как всадники умчались в прерию. Погруженный в раздумье судья неподвижным взглядом провожал их удаляющиеся фигурки.

– Поезжайте ко мне! Как можно скорее! У меня возьмите Птоли и свежую лошадь, скачите в Сан-Фелипе. Там - полковник Остин. Скажите ему обо всем, что видели и слышали здесь!

– Однако...

– Не теряйте времени! Скачите! Если хотите оказать услугу Техасу! Позаботьтесь о безопасности моей жены и дочери!

Он как безумный начал толкать и пинать моего мустанга. Лицо его в этот миг показалось мне столь страшным, что я, не раздумывая, пришпорил коня. Спустя несколько минут я уже огибал небольшой лесок, судьи не было видно.

Лошадь я гнал беспощадно и не заметил, как оказался возле дома судьи. Я взял с собой Птоли, сменил коня, прискакал в Сан-Фелипе и доложил о себе полковнику.

Тот слушал меня, на глазах меняясь в лице, и тут же приказал своим людям немедленно седлать коней и оповестить всех соседей.

Не успел я собрать в путь жену и падчерицу алькальда, как полковник с пятьюдесятью всадниками уже пылил в сторону Сан-Антонио.

Восстание началось.

Вместе с порученными моим заботам дамами я возвращался назад, но едва подъехав к дому, потерял сознание.

Бредовые видения, жесточайшая лихорадка не предвещали ничего, кроме могилы. Это кошмарное парение между жизнью и смертью длилось, наверное, несколько дней. Но молодой организм победил. Несмотря на то что лучшего ухода нельзя было бы и придумать, жуткие образы не исчезали, они все время стояли перед глазами, обступая меня со всех сторон. И лишь когда я сумел влезть на коня, чтобы вместе с Энтони, егерем мистера Нила, двинуться к плантации, где началась злополучная история с мустангом, только тут страшные призраки окончательно рассеялись.