Чтение онлайн

– Он сказал: "Ты что, Боб, рехнулся, упускать такие деньги! Их можно поменять всего-то на пол-унции свинца".

– Он так сказал?

– Спросите у него.

– Мы спрашиваем у вас!

– Ну, сказал.

– Вы ручаетесь?

– К чему языками трепать. Я хочу, чтобы меня повесили...

– Верно, Боб, верно, - сказал алькальд.
– Но мы не можем повесить тебя, покуда не убедимся, что ты это заслужил. Мистер Уизе! Вы у нас прокуратор [здесь: судебный следователь]. Ваше слово!

Один из присяжных поднялся, подошел к столику с напитками и, приняв непринужденную позу, взял бутылку и стакан.

– Ну что же, алькальд, - сказал он, - если Боб и вправду убил человека, злодейски убил, я полагаю, Боб должен быть помешан.
– С этими словами он осушил стакан.

Боб облегченно вздохнул. Все прочие согласно кивнули.

– Ладно, - сказал судья, - если вы так думаете, а Боб не возражает, мы должны исполнить его волю. Вообще говоря, надо бы передать это дело в Сан-Антонио. Но поскольку он - один из наших, окажем ему такую милость. Мне это особого удовольствия не доставляет. В любом случае необходимо осмотреть убитого и допросить Джонни. Таков наш долг, долг по отношению к Бобу как одному из сограждан.

– Ясное дело, - подтвердили все.
– Надо этим заняться.

– Джонни-то здесь при чем?
– взмолился Боб.
– Я сколько раз вам говорил, не было его там, не было!

– При чем?
– удивился судья.
– Да, убивал ты, но по его наущению! Не было бы Джонни, не видать бы тебе ни этого встречного, ни его кошелька! Не проиграй ты свои двадцать пятьдесят, тебе бы и в голову не пришло добывать золото с помощью свинца!

– Это уж точно!
– подтвердили присяжные.

– Ты - убийца с большой дороги, Боб! Но говорю тебе без лести, мне волосок на твоей голове дороже, чем Джонни со всеми его потрохами. Мне очень, очень досадно, что ты, человек, в сущности, не злой, поддался дурному влиянию и сбился с пути. А ведь если бы ты взялся за ум, то мог бы стать полезным гражданином Техаса. Ты умеешь держать в руках винтовку!

Последние слова произвели впечатление на присяжных. Все выжидающе смотрели на Боба.

– Кто знает, - продолжал судья, - может, ты сослужил бы обществу службу, будучи живым, а не повешенным. Ты стоишь дюжины мексиканцев!

Боб поднял поникшую голову и глубоко вздохнул:

– Мне все ясно сквайр. Вижу, куда вы клоните. Но не могу, не могу я больше ждать! Жизнь для меня - мука, пытка, проклятие! Куда бы ни подался, всюду мука!

– А ты сиди на месте.

– Не могу, меня все время тянет к патриарху!

– Давай так. Сегодня мы отправимся к патриарху без тебя, а завтра ты подъедешь.

– В котором часу?

– Примерно в десять.

– А пораньше нельзя?

– Так не терпится в петлю?
– спросил мистер Харт.

– Что толку болтать? Жить мочи нет! Чем скорее, тем лучше: проболтаете, меня и вовсе лихорадка сожрет!

– Но не можем же мы из-за твоей лихорадки лететь сломя голову!
– вспылил прокуратор.

– От лихорадки и не так запоешь, мистер Уизе, - заметил мистер Трейс, наполняя стакан.
– Не будем испытывать его терпение.

– А что думаете, алькальд?
– спросил прокуратор.

– Боб не очень-то скромничает в своих требованиях, - раздраженно ответил судья.

Все молчали.

– Но если все согласны и уж коли речь идет о тебе, Боб, мы уступаем.

– Благодарю вас!

– Благодарить не за что!
– буркнул судья.
– Ступай на кухню! Скажи, чтоб тебе дали хороший кусок ростбифа со всем, что полагается!

И, стукнув рукой по столу, он вызвал прислугу и распорядился:

– Ростбиф для Боба и прочее! Да проследите, чтоб он поел хорошенько. А ты, Боб, завтра оденься поприличнее, как подобает порядочному гражданину! Ясно?

Боб ушел. Присяжные сидели все в тех же непринужденных позах. Лишь иногда кто-нибудь вставал, чтобы пропустить стаканчик или угоститься сигарой. Любому вошедшему было бы невдомек, что здесь решается вопрос о жизни и смерти человека. Правда, временами усиливался шумок, и можно было понять, что условия, выдвинутые Бобом, устраивают не всех. Прошло что-нибудь около часа, покуда каждый не успел высказать своего мнения, и ни разу разговор не изменил своему спокойному течению. Даже когда речь зашла о столь отвратительном и опасном субъекте, как Джонни, никто не давал волю своим чувствам. Линчевание его казалось делом столь же естественным, как отлов мустанга в прерии.

Приняв это решение, мужчины поднялись, выпили еще по стакану за здоровье хозяина и его гостя, пожали нам руки и покинули дом.

Мне, понятное дело, было не до еды. Хозяин тоже смотрел невесело. Он все еще не до конца примирился с тем, что его предложение сохранить Бобу жизнь, как он выражался, в интересах общества, не было поддержано присяжными. Разумеется, Боб виноват, он провинился перед гражданским обществом, перед самим Господом Богом. Но вместо того чтобы заслужить прощение Бога и соотечественников, предпочитает трусливо убраться с этого света. Среди четырнадцати присяжных было двое, бежавших из штатов от наказания за убийство. Но они несли груз своей вины как мужчины и как мужчины желали искупить ее в борьбе с паршивыми мексиканцами.

Утром, когда мы сидели за завтраком, к дому подъехал одетый во все черное всадник. Он слез с коня и заговорил с хозяином голосом Боба. Это и был Боб, хотя мы не сразу узнали его. Вместо грязной повязки фетровая шляпа, вместо кожаной безрукавки - приличный суконный костюм. От бороды не осталось и следа. Перед нами стоял джентльмен. Он казался спокойным и собранным, хотя глаза выражали глубокую печаль. Он протянул судье руку, и тот ответил горячим рукопожатием.

– Ах, Боб, - сказал он.
– Если б ты всегда слушал, что тебе говорят. Я велел привезти костюм из Нью-Орлеана, чтоб хоть по воскресеньям ты имел вид порядочного человека. Я бы сделал все, чтобы вернуть тебе человеческий образ. Все, что в моих силах.

– Вы уже сделали, - сказал потрясенный Боб.
– Господь воздаст вам за это.

Тут, преисполнившись к судье немалого уважения, я пожал ему руку.

Он, однако, не был расположен к излишней чувствительности и молча указал мне на еду.

Мы уже почти позавтракали, когда появилась первая группа всадников. С довольно безразличным видом они поприветствовали каждого из нас, уселись за стол и, дождавшись смены приборов, с аппетитом принялись за еду и выпивку.

Покуда они закусывали, прибывали другие. И точно таким же образом присоединялись к нашей компании. Во время этого получасового застолья вряд ли прозвучало более сотни слов.

Наконец все насытились. Судья велел слугам убрать со стола и выйти из комнаты. Он занял свое хозяйское место за длинным столом, присяжные сели по бокам, а Боб встал лицом к судье. Я остался позади, как и те двое, что бежали из Штатов. Суд важно приосанился.

– Мистер Уизе, - начал судья, - имеете ли вы что-либо сказать как прокуратор?

– Да, алькальд. В соответствии со своими полномочиями и служебным долгом я побывал на указанном Бобом роковом месте и обнаружил там убитого с двумя пулевыми ранениями. Выстрелы произведены из винтовки Боба. Кроме того, при нем найден поясной кошель с золотом, а также бумаги и рекомендательные письма к плантаторам.