Чтение онлайн

— Я принесла вам Кронина, — поспешила вмешаться Руженка. — «Звезды смотрят вниз». «Цитадель» сейчас на руках, но я уже послала напоминание тому неаккуратному типу, который давно должен ее вернуть.

— Вы так любезны, что не забываете обо мне… Видите, а я-то была уверена, что просила Травена… Что-нибудь Травена, у нас дома только две его книги, муж не очень-то любит этого писателя. А весточки от мужа все нет, совсем он нас забыл в своей Франции. Всех трех.

— Даже если бы пан профессор написал вам в первый же день, письмо не успело бы дойти: из-за границы письма идут теперь очень долго, — сказала Мишь.

— Не хотите кофе, девочки?

— А вы с нами выпьете, пани Крчмова? Шарлотта глянула на часики.

— Пожалуй, воздержусь — а то буду плохо спать ночью. А вы сделайте себе, в холодильнике, кажется, осталось еще немного сливок. И не называйте меня пани Крчмова. Для своих добрых друзей я всегда была просто Шарлоттой!

Она тщательно закрыла окно и ушла в свою комнату. Мишь с Руженкой только поставили медную джезве на огонь, как через открытую дверь в кухню влетел волнистый попугайчик, сел на голову удивленной Руженке.

— Не обращай внимания, — успокоила подругу Мишь. — У попугаев это обычное дело. Кшш! — она отогнала птичку подальше от плиты. — Хозяйка не переживет, Лоттынька, если ты обожжешь крылышки! Лотта — Шарлотта, понимаешь? Птичка в золоченой клетке — такой символ мещанства, поди, приводит Роберта Давида в сильное замешательство…

— Нет ли у тебя чего-нибудь вроде аспирина? — спросила Руженка. — Ты ведь без пяти минут доктор…

— Подойди сюда, ближе к окну.

— Зачем?

— Затем, что я без пяти минут доктор. Открой рот… Язык сильно обложен, и я бы сказала — затронуты миндалины. У пани Шарлотты целые ящики лекарств, попросим у нее.

Мишь стала собираться; пани Шарлотта вынула из сумочки пятисотенную бумажку.

— Зачем вы даете мне деньги?

— Я бы хотела, чтобы вы завтра, как пойдете ко мне, купили по дороге что-нибудь вкусненькое на обед. Не будете же вы кормить нас на свои средства, у студентов, как правило, лишних денег не водится. Мясо берите не По карточкам— оно лучше. И возьмите побольше, чтоб и барышне Руженке на ужин хватило.

Но на другой день позвонила пани Вашатова: Руженка очень сожалеет, но прийти не может. У нее, кажется, гнойная ангина, высокая температура, доктор категорически велел лежать, опасается осложнений. — Так; только осложнения-то начинаются для меня!

— Как теперь быть? Мое общежитие на другом конце города, — задумалась Мишь.

Крчмова устремила на нее сухой, несколько отрешенный взор; почему-то, бог весть, в этом взоре вдруг отразился какой-то неосознанный страх, какой некоторые люди испытывают перед импульсами, непонятными им самим. Кажется, сегодня у нее один из мрачных дней.

— А что… если вам некоторое время ночевать у нас? — проговорила она не сразу, будто вернувшись к действительности. — И я не буду ночью одна. Вы смогли бы здесь и к экзаменам готовиться. Места хватит, и никто вам не помешает.

На другой день Мишь притащила чемоданчик с учебным материалом, пижамой, туалетными принадлежностями, разноцветными лоскутками и пакетиком портновской ваты. Поздоровалась с хозяйкой, отдала ей купленные продукты и сдачу; распаковывая чемоданчик, уронила на пол часть вещей.

— Зачем вы притащили сюда этот хлам? — Крчмова брезгливо подняла лоскутки. — В них, верно, столько пылищи.

Мишь удивленно посмотрела на нее: откуда вдруг этот неприязненный тон?

— Я собиралась смастерить принцессу для кукольного театра нашего района.

Ничего больше не сказав, Шарлотта закрылась в своей комнате. Потом — Мишь услышала — она прошла на кухню; а вскоре вернулась к ней:

— Вы неудачно купили мясо: одни жилы.

— Там была очередь, продавец злился и не позволил мне выбирать.

— Тогда не надо было брать вообще,

Что происходит? Или я ее обидела — но чем? Стараюсь ведь отвечать честно и правдиво!

— Могу ли я быть вам полезна? Не сварить ли вам кофе?

— Спасибо, не хочу.

И ни слова, которое так и напрашивалось: мол, если хотите, сделайте для себя. А я бы с удовольствием выпила! Сделать или нет? Мишь преодолела искушение, заставила себя взяться за учебники.

Влетел попугайчик, сел ей на голову. Мишь осторожно прогнала его. А он — фрр! — опять тут как тут! Такие попугайчики, когда их выпускают побегать (вернее, полетать) на воле, похожи на детишек, которые недавно научились ходить и путаются под ногами у занятых взрослых, надоедливо требуя внимания к себе. Попугайчик забегал по столу, схватил клювом карандаш и бросил со стуком, затем принялся обкусывать уголки библиотечных книг.

— Кыш отсюда и не возвращайся! — вполголоса сказала ему Мишь, но попугайчик подчинился только легкому насилию — улетел, издавая резкие крики.

— Тебя там не хотят, правда, Лоттынька? — донеслось из соседней комнаты. — Не летай туда больше. Кто не любит животных, не может быть хорошим человеком.

Мишь глубоко вздохнула и сосчитала до пяти. Я люблю собак и кошек и любила бы хоть ондатру, но мне не нравится, когда Лоттынька оставляет в моих волосах свою визитную карточку. Кроме того, я должна заниматься. Да что это со старухой?..

— Вы обед приготовите? — появилась в дверях хозяйка, когда часы в ее комнате мелодично пробили половину двенадцатого,

Мишь даже задохнулась.

— Я, видите ли, не умею стряпать.

— Нынешние девушки вообще мало что умеют. Разве лишь на танцплощадках трястись, вытаращив глаза и позабыв все на свете. Полоумные да и только…

— У меня, увы, слишком мало возможности ходить на танцы.

— Тем более могли бы научиться стряпать. Ведь хотите же когда-нибудь выйти замуж? А как на это посмотрит муж?

Что-то распрямилось в душе Миши.

— А я надеюсь — стряпать сумеет он!

Пани шумно задышала своим острым, упрямым носом и вышла в кухню, хлопнув дверью. Мишь в полном недоумении откинулась на спинку стула. Возможно ли такое сальто в ее поведении? Черт побери, в кухарки я, что ли, нанялась? Или я здесь затем, чтобы отдохнуть от студенческого харча? Впредь буду приносить с собой пару булочек да пятьдесят граммов дешевой колбасы.,

Обедали молча. Шарлотта сухими, безжалостными глазами следила за своей сотрапезницей, и у нервничающей Миши два раза падал кусок в тарелку, а под конец она уронила вилку.

— Кто ваш отец?

— Полковой врач.

Раз уж вы из приличной семьи, могли хотя бы научиться вести себя за столом, читала Мишь в этих критически оглядывающих ее глазах — и тихо, бессильно ярилась. Шарлотта вынесла посуду в кухню, пустила воду в мойку.

— Пани Шарлотта, позвольте, я вымою…

Та опустила руки, державшие приборы, ее худое лицо побледнело.