Чтение онлайн

После узурпации престола в 284 году Диоклетиан сосредоточился на восстановлении влияния Рима на востоке и сразу назначил своего близкого друга иллирийского военачальника Максимиана своим помощником на западе. В 293 году Диоклетиана и Максимиана признали императорами-соправителями, у каждого из которых был помощник с титулом цезаря: он облегчал задачу по управлению империей и должен был сменить своего императора после его смерти. В 305 году больной и постаревший Диоклетиан решил пойти на уникальный для римского императора шаг и отречься от престола, а также вынудил Максимиана последовать его примеру. Тотчас вспыхнула борьба за власть. Началось соперничество за господство в тетрархии, сыновья отстаивали свое право наследовать умершим отцам. Система четверовластия была слишком новой и искусственной, чтобы сдерживать амбициозных военачальников и противостоять глубоко укорененной вере в сыновние права. Она опиралась на личный авторитет Диоклетиана, которого безоговорочно считали старшим из монархов. Возможно, если бы у него был родной сын, он вообще не стал бы вводить тетрархию.

Победу в борьбе за престолонаследие одержал Константин I, который распространил свою власть на всю империю в 323–324 годах. Его династия правила до смерти его племянника Юлиана в 363 году. На первом плане в истории этой династии стоит обращение Константина в христианство и попытка Юлиана отменить реформы своего дяди и восстановить в империи древнеримскую религию. Жизнь и правление Константина скрываются за христианской агиографией и легендами. Не стоит и надеяться узнать, каким был этот человек, и разобраться в его мотивах. Обычно утверждается, что мать Константина была убежденной христианкой: если так, то эта религия была знакома ему с детства. С другой стороны, с середины III века императоры пытались укрепить свое положение, связывая себя с одним из верховных богов и называя себя его наместником. Диоклетиан выбрал Юпитера. Отец Константина, который был помощником (цезарем) Максимиана, верил в Sol Invictus — Непобедимое Солнце. В некоторой степени Константин отождествлял себя с этим божеством даже после обращения в христианство. Но в последние годы жизни и правления его христианская вера становилась все более бескомпромиссной. Разумеется, как любой император, он считал, что политическая необходимость часто пересиливает строгую приверженность религиозной доктрине. Так, христианская вера Константина не помешала ему казнить своего старшего сына.

Христианам крещение императора и поддержка с его стороны были невероятно выгодны. Тем не менее создание христианской монархии поставило и перед императором, и перед христианскими епископами сложные вопросы, которых не возникало ранее. Возможно, сначала и сам Константин слабо понимал уникальный характер христианской веры, не говоря уже о последствиях возведения христианства в статус основной религии его империи. Христианский монотеизм отличался от любой религии, с которой ранее отождествляли себя римские императоры. Он не мог гармонично сосуществовать с другими религиями не только на земле, но даже в характерной для него версии рая. Еще большую опасность представляли его адепты, которые исповедовали некорректные доктрины. Отказ верным образом почитать истинного Бога неизбежно обрекал людей на вечные муки. Понятия правоверия и ереси играли фундаментальную роль в христианстве, но были совершенно чужды традиционной римской религии.

Вскоре император стал прилагать усилия для создания институтов и определения истинной доктрины с целью объединить христианское сообщество и дать ему ориентиры. Это было очень важной, но сложной задачей, поскольку рассеянные на огромной территории христианские группы сочетали упорное стремление к единству с “разнузданными различиями” во мнениях и верованиях. По просьбе епископов Константин созвал первый Вселенский церковный собор, который состоялся в Никее в 325 году и прошел под председательством императора. Епископы приветствовали его поддержку, но также боялись, что он может присвоить их власть над христианским сообществом и его доктринами. Возникли вопросы, которые сохранялись на протяжении всей истории христианской и – в несколько иной форме – исламской монархий. Учитывая, что и монарх, и епископы избирались и благословлялись Богом, в каких отношениях им пристало состоять друг с другом и какие роли они должны были играть? Был ли монарх священником, а если да, то был ли он первосвященником, обязанным определять христианскую доктрину? Он должен был назначать епископов или же, напротив, именно благословение епископов в ходе коронации придавало легитимности монарху? Эти и другие связанные вопросы еще не раз возникнут на страницах моей книги. Они проистекали из того факта, что и правители, и священнослужители получали свою власть напрямую от одного и того же бога. И нередко эти вопросы становились самыми серьезными и противоречивыми политическими и религиозными проблемами современности13.

Об императоре Юлиане мы больше узнаем из его сочинений, чем из оценок современников и даже более поздних историков. Человек, который попытался свергнуть христианство и вернуться к языческим богам, стал одной из самых неоднозначных фигур Древности. Полемика вокруг него такова, что радикально различаются даже описания его внешности и манер, не говоря уже об оценках его личности. Юлиану было всего шесть лет, когда в 337 году умер его дядя, император Константин. Трое сыновей покойного императора тотчас устроили резню, в которой погибли отец, еще один дядя и двоюродные братья Юлиана. Выжили только он и его старший брат Галл, поскольку они были еще детьми. Нам остается лишь догадываться, как эти смерти повлияли на характер Юлиана, но его часто называют очень напряженным, возбудимым и ранимым. Мало кто отрицал, что он был умен. Хотя он воспитывался в христианской вере и годами жил практически в изоляции на загородной вилле, он хорошо изучил греческую и римскую классику. Его любовь к старой греко-римской цивилизации со временем привела его к решению вернуться к почитанию языческих богов.

Констанций II, сын Константина, вышел победителем в борьбе со своими братьями и уже к 350 году подчинил себе всю империю. Бездетный и вынужденный заниматься главным образом делами восточных провинций, он рискнул назначить Юлиана (своего последнего родственника мужского пола) своим наместником в Галлии, где римское владычество подрывали и набеги германских племен, и неэффективность управления. Хотя у Юлиана не было ни опыта, ни подготовки в военной и административной сферах, он, очевидно, неплохо справлялся со своими задачами, хотя его сторонники и противники не сходились во мнениях относительно его компетентности. Переломный момент наступил в начале 360 года, когда Констанций приказал Юлиану отправить значительную часть армии на восток, чтобы помочь отразить персидское вторжение. Нельзя сказать наверняка, не подумывал ли Юлиан о мятеже уже тогда. Лишенный армии, он имел причины бояться за свою жизнь. Но вполне может быть, что в некоторой степени на его решение поднять бунт повлияло огромное нежелание его солдат отправляться на далекий фронт и покидать свои гарнизоны и семьи. Выбор судьбы пал на Юлиана, когда корона сама пришла к нему в руки после внезапной смерти Констанция II.

После того как в 361 году Юлиан был провозглашен императором в Константинополе, он заявил о своих религиозных симпатиях и политических амбициях. Поскольку он правил лишь 23 месяца, на реализацию своей политической программы ему не хватило времени. Рассказы о жестоких гонениях из позднейших христианских источников не соответствуют действительности, но Юлиан подпитывал конфликты между разными христианскими сектами, а также восстанавливал и субсидировал языческие храмы. Он стремился к маргинализации христианства и возвращению старых греко-римских богов на всей территории страны. Заметив, какой престиж христианство обрело благодаря благочестию христианских священнослужителей и распределению пожертвований, он подталкивал к тому же языческие храмы, которым оказывал финансовую поддержку. Учитывая его глубокий интерес к философии и греко-римской культуре, неудивительно, что Юлиан считал Марка Аврелия величайшим из римских императоров. Марк Аврелий полагал, что христианство – это показная театральная религия, лишенная философской составляющей. Несомненно, он поддержал бы Юлиана, который называл христианство “уделом деревенщины” и отмечал, что “того, кого почитают богом, никак не поместить в женское чрево”14.

Историки спорят о том, каковы были шансы на успех затеянной Юлианом контрреволюции. К тому времени христианство существовало уже 350 лет, хотя периодически и подвергалось жестоким гонениям. На протяжении последних 40 лет государство оказывало ему поддержку. Кроме того, несмотря на все изменения, которые Юлиан намеревался внедрить в деятельность и организацию языческого жречества, его система верований по сути оставалась такой же, как у Марка Аврелия. При таком фундаменте религиозной контрреволюции пришлось бы вступить в конкуренцию с силой христианской идеи, которая была привлекательна не только для мужской социальной элиты. С другой стороны, не стоит недооценивать влияние имперского патронажа и субсидирования при длительном правлении. Поскольку Юлиан пробыл у власти совсем недолго, нельзя сказать наверняка, были ли у его контрреволюции перспективы. В 363 году Юлиан погиб в схватке неподалеку от современного Багдада. Его решение организовать полномасштабное вторжение в Персидскую империю было продиктовано не стратегической необходимостью. Думается, что отчасти оно объяснялось стремлением к повышению его легитимности и престижа дома. Несомненно, у императора не было причин рисковать своей жизнью на передовой в малозначимой битве. Но кроме Марка Аврелия, Юлиан равнялся еще на одного императора-героя – Александра Македонского. В попытке вдохновить войска своей смелостью и примерить образ гомеровского героя Юлиан был убит ударом копья в печень. С его смертью погибли и надежды на языческую контрреволюцию.

Плодородные почвы Индо-Гангской равнины всегда были центром мировой цивилизации. К середине III тысячелетия до н. э. так называемая Хараппская культура, сформировавшаяся на реке Инд, достигла таких же уровней урбанизации и развития, как и Аккадская держава Саргона – первая империя в истории. После того как экологический кризис уничтожил Хараппское общество, центр североиндийской цивилизации переместился в бассейн реки Ганг. К юоо году до н. э. изначально кочевые народы, населявшие этот регион, создали богатое аграрное общество, приступили к постройке городского поселения и заложили фундамент уникальной религиозной культуры, которую часто называют ведической, поскольку она связана с ведами – хвалебными и жертвенными песнями, лежащими в основе характерных для нее верований и традиций. К последним относилось разделение общества на четыре касты (варны), высшими из которых были священнослужители (брахманы) и воины (кшатрии). Считалось, что касты, принадлежность к которым определялась по рождению, существуют с самого сотворения мира и были выделены по воле богов. Энтони Блэк в своей сравнительной истории древней политической философии называет ведическую традицию “наиболее ярко выраженной из известных нам идеологий иерархии и статуса”1.

На протяжении I тысячелетия до н. э. подобные изменения произошли в целом ряде регионов мира, в связи с чем некоторые историки называют эту эпоху Осевым временем. Лидерами в этом процессе были Северная Индия, Греция и Северный Китай. Держава Ахеменидов стала связующим звеном между культурами Греции, Индии и Ближнего Востока. Развитие культуры шло на фоне все более широкого распространения железных орудий труда. Рост благосостояния и урбанизация привели к появлению групп людей, которых мы могли бы назвать интеллектуалами, отныне они обсуждали и совершенствовали фундаментальные идеи в сферах религии, политики и этики. Убеждения и верования, которые прежде закладывались в мифы и песни, передаваемые из уст в уста, теперь записывались и становились более явными, абстрактными и сложными. В Индии, как и в других регионах, царства и даже империи порой приходили на место городов-государств. Наиболее влиятельным индийским политическим образованием той эпохи была империя Маурьев, которая существовала в 321–187 годах до н. э. Первыми тремя императорами из династии Маурьев стали Чан-драгупта (321–297 до н. э.), его сын Биндусара (297–273 до н. э.) и его внук Ашока, который был провозглашен императором в 269 или 268 году до н. э. и правил почти четыре десятилетия.

Древняя Индия дала нам одно из самых примечательных сочинений по “политологии” – “Артхашастру”. Принято считать, что автором этого трактата был Каутилья, имя которого часто называют вариантом имени главного советника императора Чандрагупты – Чанакьи. На самом деле в той форме, в которой она сегодня известна, “Арташастра” была, вероятно, написана во II или III веках до н. э. Империя Маурьев оказала лишь умеренное влияние на последующую историю Индии. Правитель Ин Чжэн из династии Цинь в 221 году до н. э. объединил Китай и заложил фундамент последующих империй; в отличие от него Маурьи не создали на Индийском субконтиненте устойчивой имперской традиции. С другой стороны, Ашока сыграл важнейшую роль в возведении буддизма в статус одной из величайших мировых религий, и это делает его одним из наиболее значимых императоров в истории2.