Чтение онлайн

Эта книга была написана в разгар пандемии коронавируса, и сложно было не рассматривать этот кризис как некий ранний предвестник гораздо более серьезных кризисов, которые ждут нас впереди. Реакция стран на пандемию зародила неприятные подозрения, что китайский авторитарный государственный капитализм может оказаться более подходящим для наших времен, чем американская демократия. В этом контексте стоит вспомнить, что судьба империй, рассмотренных в этой книге, в итоге определялась главным образом тем, насколько эффективно они справлялись с проблемами, приходящими извне. Тем не менее пока еще слишком рано делать окончательные выводы о том, чему нас научила пандемия, ведь они и впоследствии вряд ли будут однозначными. Провал высших властей Китая на начальных этапах пандемии был вызван неспособностью центра контролировать местных чиновников и получать полное представление о том, что происходит в Ухане. С этой проблемой сталкивались все китайские императоры. Отсутствие независимой прессы и судебных органов в империях наносит еще больший урон, чем в небольших государствах. Не имея их в своем распоряжении, лишь властный диктатор, прибегающий к бесцеремонным и суровым мерам, теоретически способен контролировать своих чиновников, обеспечивать исполнение указов и защищать рядовых граждан. Властные диктаторы порой уничтожают общества, рушат экономики и пугают соседей. Они редко становятся мягче с возрастом, чему мы увидели немало подтверждений на страницах этой книги. Прикрываясь фасадом неоконфуцианской добродетели, последний поистине великий император Китая, Иньчжэнь, сочетал огромное чувство долга с проблесками человечности и на удивление адекватным представлением о себе. Было бы отрадно понимать, что председатель Си Цзиньпин обладает такими же качествами. С другой стороны, я не считаю самоочевидным, что любой высокопоставленный чиновник, который опасается влияния американской демократии на Китай, должен непременно быть либо злодеем, либо коммунистом. Осознание того, что в будущем Китай столкнется с колоссальными испытаниями, связанными с изменением климата, должно усугублять эти опасения.

Американский народ не меньше любого конфуцианского императора уверен в превосходстве собственной политической системы (демократии) и добродетели носителя ее суверенитета (самого народа). Несомненно, демократия подходит для современного мира лучше, чем монархическое неоконфуцианство. Ни одна политическая система не обходится без мифа о фундаментальной добродетели суверена. Но даже с учетом этого история императорской монархии позволяет предположить, что правительство функционирует наилучшим образом, когда суверен не принимает свою добродетель за чистую монету. Борьба за передачу власти ослабляет любую политическую систему. Американский избирательный цикл показывает, что борьба не кончается никогда. США сложнее, чем большинству других демократий, осуществлять долгосрочное планирование и проводить последовательную политику. Отдельные элементы американского политического класса показывают, что и сами могли бы преподавать придворным прошлого уроки циничной меркантильности, узости взглядов и зацикленности на том, чтобы льстить суверену и говорить ему лишь то, что он хочет услышать. Справедливости ради стоит отметить, что контролировать суверена всегда нелегко. В крайнем случае проще убить императора, чем отправить в отставку или успокоить целый народ.

К несчастью, американский суверен сегодня имеет немало причин для возмущения. Среди прочего, либеральная демократия “первого мира” комфортно сосуществовала с мировым капитализмом отчасти потому, что “первый мир” забирал большинство выгод себе, а большинство издержек записывал на счет “третьего мира”. Происходящий сдвиг в глобальном балансе сил приводит к более справедливому распределению бремени. Одним из аспектов этого становится растущая мощь Китая. Другим – переход миллиарда (и более) азиатов в средний класс в период, когда страдают рабочие “первого мира”. В “первом мире” элементы, которые на Западе считались неудачниками – в первую очередь, потомки африканских рабов, – занимают лидерские позиции и начинают говорить все громче. Под угрозой оказываются доходы, статус и самосознание белых сообществ избирателей. Учитывая стремительный рост наследственного неравенства и привилегированности в США, рядовые американцы имеют все основания с подозрением относиться к сказкам о меритократии. Подпитывая возвращение к досовременным уровням неравенства за фасадом демократии и популизма, представители элитных и политических классов неизбежно усиливают напряженность. До наступления Нового времени общества и правительства легитимизировались откровенно неэгалитарными идеологиями, которые пользовались широкой поддержкой.

Наблюдая за Дональдом Трампом в период работы над этой книгой, я стал более снисходительно относиться к императорам. Трамп, похоже, имеет все черты последнего германского императора: наиболее очевидными из них, пожалуй, следует признать нарциссизм, агрессивность, напыщенность и неспособность держать язык за зубами, но лишен характерных для Вильгельма II периодических проблесков разума и остатков этики, привитой будущему правителю викторианским образованием. Впоследствии, пребывая в горьком изгнании вместе со значительной частью старой элиты, Вильгельм частично винил в поражении и революции 1918 года евреев. Антисемитизм оказался самой успешной и катастрофической теорией заговора в современной западной истории. В сравнении с ней выдумки и фантазии Дональда Трампа пока что кажутся безобидными. Но когда в 1880-х годах молодой Вильгельм только начал заигрывать с антисемитизмом, невозможно было и предположить, что в итоге это приведет к геноциду 1940-х.

В отличие от Дональда Трампа большинство правителей, с которыми мы познакомились на страницах этой книги, имели обостренное – порой чрезмерно – чувство ответственности и понимали, как вести себя на своем посту. Как правило, они были привержены чему-то, кроме собственного эго, пусть порой это и были только их династии. В силу воспитания они почти всегда чувствовали себя в ответе за общества, которыми управляли, хотя и никогда не держали перед ними ответ. В большинстве своем они имели определенные этические и религиозные принципы, пусть они часто и ослабевали при столкновении с нуждами и соблазнами политики и власти. Разумеется, я не утверждаю, что сакральная наследственная монархия должна стать ответом на сегодняшние вызовы. Это было бы слишком эксцентрично даже для меня. Большинство современных лидеров “первого мира” гораздо лучше Дональда Трампа. Проблема в том, что им следует быть гораздо лучше не только него, но и всех императоров в истории. Изменение климата грозит правительствам беспрецедентными по своей серьезности испытаниями. Если современные лидеры не смогут справиться с ними, всем амбициям человечества наступит конец. Более того, ни один император никогда не сталкивался с риском уничтожить человечество в ходе разразившегося в выходные национального кризиса, который вырвал его из расслабленной неги гарема или заставил отложить игру в гольф3.

1 Ассирийский царь Ашшурбанапал (668–631 [27] гг. до и. э.) убивает льва. Настенный рельеф из царского дворца в Ниневии, ок. 654–635 до н. э. (Copyright © Trustees of the British Museum)

2 Самая древняя из известных колонн, воздвигнутых Ашокой (ок. 268–232 гг. до н. э.), в Вайшали, Индия. (Amaan Imam /Wikimedia Commons СС BY-SA 4.0)

3 Римский император Марк Аврелий (161–180) проявляет милосердие по отношению к побежденным германцам. Барельеф с триумфальной арки Марка Аврелия в Риме, ок. 176–180. Капитолийский музей, Рим. (Luisa Ricciarini /Bridgeman Images)

4 Китайский император Тай-цзун (626–649) принимает тибетского посла. Свиток эпохи Тан. (Bridgeman Images)

5 Халиф Муавия I ибн Абу Суфьян (661–680) встречается с советниками. Иллюстрация из рукописи XV века, Герат, Афганистан. (Yale University Art Gallery, Gift of Mary Burns Foss (1983.94.4))

6 Портрет императора Священной Римской империи Оттона III (996-1002) из Евангелия, созданного в его эпоху. С одной стороны от Оттона воины, с другой – два церковнослужителя. На соседней странице изображены четыре идущих к нему человека, напоминающие волхвов и символизирующие четыре провинции его империи (Германию, Францию, Северную Италию и Славянский Восток). (Bayerische Staats-bibliothek, Munich (Clm 4453))

7 Кандидаты сдают государственные экзамены, чтобы поступить на гражданскую службу в императорском Китае. Копия XVII века с картины, написанной в эпоху императора Чжэнь-цзуна (997-1022) из династии Сун. Национальная библиотека, Париж. (Bridgeman Images)

8 Императоры, основавшие династии Цинь и Хань. Иллюстрации из учебника истории начала XIV века, принадлежавшего Шахруху (1405–1447), сыну Тамерлана. Рядом с наброском лица на листе видна печать Шахруха. (The Khalili Collections (MSS 727 fol. 11a))

9 Могольский падишах Бабур (1525–1530) празднует рождение сына и наследника Хумаюна (пр. 1530–1540 и 1555–1556) в королевском саду в Кабуле. Миниатюра, ок. 1590. Британская библиотека, Лондон (Or. 3714 Vol.2 f.295). (Copyright © British Library Board. All Rights Reserved /Bridgeman Images)

10 Император Максимилиан I (1459–1519) с семьей, ок. 1515–1520. Изображены жена Мария Бургундская, сын Филипп, внизу – дочь Филиппа, Мария Австрийская, и сыновья – будущие императоры Карл V (1519–1556) и Фердинанд I (1556–1564). Музей истории искусств, Вена. (Bridgeman Images)

11 Сулейман Великолепный (1520–1566) с верными янычарами во время осады Белграда, 1521. Дворец Топкапы, Стамбул. (Bridgeman Images)

12 На картине Эль Греко “Поклонение имени Иисуса” (1577–1579) король Испании Филипп II (1556–1598) изображен коленопреклоненным в нижней части полотна. Монастырь Эскориал, Мадрид. (Bridgeman Images)

13 Вес шахзаде Хуррама (позже падишах Шах-Джахан, 1628–1658) оценивают в золоте и серебре (по индуистскому царскому обычаю) на глазах у Джахангира (1605–1627). Ок. 1516 г. Британский музей, Лондон (1948,1009,0.69). (Bridgeman Images)

14 Людовик XIV (1643–1715) в образе римского бога Аполлона, 1664. Версаль. (Copyright © 2021 RMN-Grand Palais /Dist. Photo SCALA, Florence /Phot. Franck Raux)

15 Портрет императора Канси из династии Цин (1661–1722), XVIII век. (Pictures from History /Bridgeman Images)

16 Сын Канси, император Иньчжэнь (1722–1735). Из “Альбома костюмированных портретов императора Иньчжэня”, созданного неизвестными придворными художниками, ок. 1725. Дворцовый музей, Пекин. (Bridgeman Images)