Чтение онлайн

Источник: Wenger A. Rome et Moscou. С. 289.

С точки зрения советского законодательства епископ Пий Неве совершал нарушения закона: тайная переписка с заграницей, распределение валюты, полученной из-за рубежа. Но это было естественное и неотъемлемое право епископа: свободное совершение культовых действий, моральная и материальная помощь, которую епископ обязан оказывать своим священникам, поскольку они, как лишенцы, не могли иметь хлебных карточек, а верующие не имели права оказывать им помощь под страхом ареста, так что приходилось рисковать самому Пию Неве. И, конечно, раздача денег нуждающимся в материалах следственных дел интерпретировалась соответствующим образом — оплата шпионажа в пользу Ватикана, а необходимые подтверждения этого прослеживаются в материалах последующих групповых дел католического духовенства и прихожан.

С января по февраль 1930 года были арестованы десять немецких католических священников, среди них был и Апостольский администратор Поволжья Августин Баумтрог [54] . Сначала они обвинялись «в сборе шпионских сведений в пользу Германии» [55] , и после первых допросов, дав признательные показания, они были отправлены в Москву для дальнейшего следствия. В середине февраля прошли аресты второй группы священников, кому-то удалось вовремя скрыться, и они были объявлены во всесоюзный розыск. Среди перешедших на нелегальное положение был священник Алоизий Каппес [56] , о нем ранее был отправлен рапорт в Москву: «Сообщаем, что нами от нашего агента получены данные о том, что Каппес является информатором Ватикана по СССР». В рапорте также утверждалось, что «Каппес является организатором связей с зарубежными центрами».

Лишь в августе 1930 года отец Алоизий был арестован и стал давать развернутые показания о своей «контрреволюционной деятельности». Прежде всего следствие интересовали его поездки за границу за сбором средств в пользу голодающих Поволжья в 1922 и 1924 годах. В материалах дела они были представлены как поездки в Рим для отчета «о проделанной шпионской работе и получения директив Ватикана для дальнейшей работы». И это подтвердил на допросах сам отец Алоизий: «В Риме мы составили меморандум, который подали Папе. В меморандуме было 4 раздела: церковь, школа, духовенство, народ… С одной стороны, мы подчеркнули политику репрессий по отношению к Церкви и к нашему народу со стороны советской власти, с другой стороны, указали на активную политическую позицию, которую занимало духовенство против власти и в борьбе с нею».

Далее он показал, что Папу Римского «особенно интересовала жизнь католического духовенства», и он задал много вопросов: сколько священников арестовано и сколько еще осталось на свободе; какие обвинения предъявлялись им. Папа также интересовался: в каком материальном положении находятся церкви; каков размер налогов на церкви; сколько церквей закрыто. На вопросы — сколько неверующих в стране и каково влияние коммунистов — отец Алоизий ответить не мог. Завершил он свои показания утверждением, что «Папа одобрил те твердые, непримиримые позиции, которые занимало католическое духовенство», и подтвердил, что «Папа обещал свою поддержку и дал благословение».

«Созданию контрреволюционной фашистской организации католического духовенства Поволжья, имеющей своей целью свержение советской власти», посвящены многие страницы материалов группового дела, по которому было арестовано 37 человек, среди них двадцать католических священников. Руководителем-идеологом был назван отец Августин Баумтрог, практиком-организатором — отец Алоизий Каппес. Оба подтвердили, что связывались с представителями посольства Германии в Москве, что получали «для ведения контрреволюционной работы директивы, указания и деньги из-за границы от Папы Римского и от германских фашистских и религиозных организаций».

Контактов епископа Пия с этими руководителями доказать не удалось, поэтому компромата на самого Неве в материалах дела нет. Но заключенный, сидящий вместе с отцом Августином Баумтрогом в камере, донес, что «у Баумтрога есть близкий знакомый, Соловьев Сергей, о чем он умолчал при допросах в ОГПУ, который является главным деятелем Католической Церкви в Москве по вербовке русских в католицизм». Доносчик утверждал, что в 1928 году отец Сергий Соловьев приезжал в Саратов, встречался со священником Августином Баумтрогом и «тайно совершил службу в Саратовском костеле».

После арестов прихожан общины русских католиков в Москве на свободе остались лишь три сестры, и они делали все необходимое, чтобы облегчить участь осужденных, посылая деньги и продукты в политизоляторы, в Соловецкий лагерь особого назначения и в места ссылок и поселений. В сентябре 1926 года епископ Пий Неве посетил их, сообщив позднее о своем визите в Рим Владимиру Абрикосову, мужу Анны Ивановны: «Я нашел их в хорошем настроении, преданными Католической Церкви, самоотверженно облегчающими участь сирот и узников Христа, которые, как мы знаем, счастливы пострадать за дело Папы. Мы всенародно молились о них» [57] . Позднее Пий Неве постоянно следил и помогал освобождающимся из мест заключения сестрам-монахиням, они всегда посещали богослужения в церкви Святого Людовика Французского при кратковременных приездах в столицу из провинции.

В Москве около тридцати оставшихся на свободе русских католиков объединились вокруг священника Сергия Соловьева [58] , официально не зарегистрированного, как и его община. Но отец Сергий был достаточно известен в церковных кругах: его приглашали совершать богослужения, на его службах часто присутствовали епископы, ему исповедовались многие верующие. До закрытия храма Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии его настоятель Михаил Цакуль позволял ему совершать литургию по восточному обряду на боковом престоле храма. Епископ Пий Неве познакомился с отцом Сергием в 1926 году, о первой встрече с ним написал в Рим: «У меня сложилось хорошее впечатление от его первых высказываний». Они стали переписываться, а после переезда Неве в Москву встречались в церкви Святого Людовика Французского. 18 октября 1926 года отец Сергий был назначен вице-экзархом русских католиков ввиду отправки экзарха Леонида Федорова на Соловки. Позднее он даст показание о том, что епископ Пий Неве «выдвинул перед Римом мою кандидатуру и после санкции, полученной из Рима, предполагаю через французское или итальянское посольство, передал мне о моем назначении» [59] .

Летом 1928 года, после провозглашения митрополитом Сергием (Страгородским) знаменитой декларации о лояльности Русской Православной Церкви власти большевиков, непримиримые иерархи категорически не приняли ее, отказавшись провозглашать на богослужениях моление за богоборческую власть. У отца Сергия Соловьева возникла идея объединения русских католиков с православным духовенством, отошедшим от митрополита Сергия. Для осуществления замысла он составил по этому поводу обращение и распечатал его во множестве копий на пишущей машинке, о чем позднее показал на допросе: «Свою декларацию к „иосифовцам“ [60] я составил с призывом к присоединению „иосифовцев“ к Риму… Я рассчитывал, что именно это враждебное отношение и Рима, и „иосифовцев“ к советской власти может их объединить для общей борьбы с советской властью… Это обращение я понес на санкцию к епископу Неве, но тот счел, что обращение является несвоевременным и опасным лично для меня, а также и для других» [61] .

Действительно, епископ Пий Неве расценил действия отца Сергия как безрассудство, забрал у него все копии и сжег, но он не подозревал, что последний сохранил у себя два экземпляра. Один из этих экземпляров, найденный при обыске у его знакомых, и станет позднее обвинением отцу Сергию «в контрреволюционной деятельности». Но пока отец Сергий продолжал служить по восточному обряду на боковом престоле храма Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии, хотя уже в мае 1929 года, после кратковременного ареста, а затем и освобождения Михаила Цакуля, настоятеля храма, им было запрещено совершение богослужений для русских католиков, очевидно, по указанию чекистов. Отец Сергий со своей общиной оказался в сложном положении, служить в православных церквях он не решался, так как могли пойти разговоры о его возвращении в православие, а первое же богослужение в храме Святого Людовика могло закончиться арестом. Оставался единственный выход — совершать службы в православных церквях его знакомых священников, бывших студентов, под Москвой, но это создавало большие трудности для членов общины. Так что редкие встречи членов общины на квартире отца Сергия — единственная возможность духовного общения — были так важны для них.

15 февраля 1931 года два священника: Сергий Соловьев и Александр Васильев [62] , — и восемь членов общины были арестованы. Прежде всего следствие интересовали вопросы финансовой помощи из Ватикана, и отец Сергий не отрицал факта получения денег для общины, показав, что епископ Пий Неве «давал нам средства ежемесячно, систематически, из заграничных источников». Получение денег от представителя Ватикана давало следствию возможность разыграть карту шпионажа и интервенции, поэтому так важны были показания арестованных, что деньги передавались в обмен на шпионскую информацию в пользу Ватикана и Франции.