Чтение онлайн

РЕН

Она засыпает почти мгновенно, ее тело сдается после трех дней без отдыха. Я обнимаю ее за талию, проверяя сообщения.

Монти: Они нас вычислили. Они поняли, что взрывы – это

отвлекающий маневр.

Монти: Федералы в бешенстве. Прочесывают лес,

где мы запускали фейерверки.

Монти: Убираемся отсюда, пока нас не поймали.

Погружаемся во тьму.

Последнее смс было отправлено почти час назад. Я не отвечаю. Я свяжусь, как только мы окажемся в более безопасном месте.

Комната мотеля существует в отдельной реальности от федеральных агентов, рыщущих по моей собственности. Мои нервы разгораются с каждым вздохом, опасность усиливает каждое ощущение. Планы каскадом проносятся в моей голове, один мрачнее другого. Часы тикают вперед. Это временное убежище не может длиться вечно. Мы не сможем все время прятаться в отелях. В конце концов, они найдут нас. Нам нужен рычаг воздействия. Что-нибудь, что заставило бы Миллера отступить, отказаться от своей миссии по возвращению ее в программу защиты свидетелей.

Пальцы сжимаются в кулаки. У нас заканчиваются варианты. Время истекает. Нам нужно нечто более мощное — то, что остановит Миллера. Рычаги влияния. Власть. То, что нужно мне — и ей тоже — лежит за дверью, которую я поклялся никогда больше не открывать.

Влияние моего отца. Его власть. Его связи.

Желчь подступает к горлу при этой мысли.

Бабушка поняла бы мои колебания насквозь. Она понимала власть так, как никогда не понимал мой отец - не из залов заседаний и банковских счетов, а благодаря многолетним тренировкам, превратившим ее тело в точный инструмент. Ведущая танцовщица, подчинившая мир своей воле благодаря чистой решимости.

— Сила заключается в контроле, — говорила она, ее осанка оставалась идеальной даже в ее семьдесят с небольшим. — В точном знании, когда нужно держаться твердо, а когда уступить.

Я отодвигаюсь, перенося свой вес дюйм за дюймом, чтобы сохранить покой Илеаны. Она что-то бормочет, пальцами ища тепло, которого я лишил ее. Я делаю паузу, пока ее дыхание снова не становится глубже. Даже сейчас мой разум фиксирует каждое едва уловимое движение в ее дыхании, каждую мельчайшую перемену в выражении ее лица. Старые привычки. Необходимые.

Лампа отбрасывает тени по комнате. Темные волосы разметались по подушке, черты лица смягчены сном. Она существует за пределами обычного мира, все тревоги стерты. Она решила ослабить свою защиту рядом со мной, и это знание разрывает еще одну цепь, удерживающую меня в заложниках.

Телефон будто налился свинцом в моей ладони. На экране высвечивается контакт отца, словно насмехаясь надо мной. Каждая цифра — напоминание о том, как я удалял его снова и снова, только чтобы сохранить. На всякий случай. Всегда на всякий случай.

Мысли возвращаются к дому, который я покинул всего несколько часов назад. Он пуст без присутствия моей бабушки. Ее смех эхом отдавался в тех комнатах, заполняя пустоту, которую оставили мои родители. Она присутствовала на каждом школьном мероприятии, на каждой церемонии награждения, пока они присылали свои извинения. Она создала традиции - воскресные бранчи в саду, вечерние истории в библиотеке, импровизированные уроки танцев в бальном зале. Она научила меня ценить дисциплину, преданность делу. Осознавать силу, необходимую для того, чтобы сделать что-то трудное легким.

Но она не могла научить меня, как подготовиться к потере всего в одно мгновение. В то утро, когда у нее случился инсульт, она была в полном порядке. Танцевала в своей студии так, как делала каждый день. К вечеру все изменилось. Следующие шесть месяцев я потратил на то, чтобы найти способ вернуть женщину, которую я помнил, - заучивал медицинские термины, отслеживал жизненно важные показатели, изучал методы лечения. Как будто понимание всего этого могло каким-то образом изменить результат.

Их ответы никогда не менялись, независимо от того, насколько критичным становилось ее состояние.

У меня важная встреча.

Правление ждать не будет.

Врачи знают, что делают. Мы выдали нашему адвокату доверенность, так что он подпишет все, что нужно.

Каждая фраза становилась очередной трещиной в моем фундаменте. Каждое нарушенное обещание - еще одним кирпичиком в стене, которую я возвел вокруг себя.

Деньги регулярно поступают на мой счет, это единственное подтверждение моего существования. Финансовые операции, маскирующиеся под отцовство.

Рука немного дрожит, когда я смотрю на его номер. Прошло семь лет с тех пор, как умерла бабушка, семь лет с тех пор, как я в последний раз просил его о чем-либо. Семь лет дистанции и тщательного контроля над каждым аспектом моей жизни.

Восточное крыло остается нетронутым, ее наследие сохранилось в точности таким, каким она его оставила. Фотографии за годы ее выступлений. Станок, на котором она тренировалась в то последнее утро. Ее старые пуанты из розового атласа, потертого до серого. Музыкальная шкатулка, на которой до сих пор играет «Лебединое озеро», хотя я не заводил ее с похорон.

Я помню, как в одиннадцать лет стоял один у ее могилы и наконец понял, от чего она защищала меня все эти годы. Отец ушел в середине службы на заседание правления. Мать исчезла, чтобы привести себя в порядок, так и не вернувшись.

Последний раз я видел улыбку моей бабушки, когда смотрел спектакль за неделю до инсульта - «Жизель», ее любимую. Она сжимала мою руку во время этой безумной сцены со слезами на глазах. Три дня спустя она упала в обморок в своей студии. За этим последовали шесть месяцев, когда я наблюдал, как она угасает, в то время как отец отнесся к ее смерти как к очередному слиянию бизнеса, которым нужно управлять.

Именно тогда я научился находить секреты каждого. Потребность все знать, всем управлять, все предсказывать стала навязчивой идеей. Как будто абсолютная бдительность могла предотвратить еще одну неожиданную потерю. Как будто достаточная подготовка могла помешать миру снова рухнуть.

Большой палец зависает над его именем. К горлу подкатывает тошнота. Каждый инстинкт кричит найти другой способ. Любой другой способ. Я потратил семь лет на то, чтобы никогда больше не быть таким беспомощным.