Чтение онлайн

— Раздвинь для меня ноги, — шепчу я.

Ее глаза распахиваются, голова поворачивается в поисках меня. Я сажусь, и ее ноги раздвигаются. У меня перехватывает дыхание при виде нее, от того, как моя сперма смешивается с ее влагой, стекая между бедер.

Идеально.

Щелчок. Я фотографирую безошибочное свидетельство того, что мы сделали.

— Рен? — Ее голос мягкий, неуверенный.

— Хммм?

— Я не жалею об этом, — говорит она тихо, но твердо. — Ни о чем.

Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ней взглядом, и она улыбается мне. Склоняясь над ней, я снова завладеваю ее ртом в последнем поцелуе, затем отстраняюсь, чтобы перекатиться на спину. Она следует за мной, покрывая поцелуями мое плечо, грудь, а затем садится.

— Мне нужно привести себя в порядок.

Моя рука нащупывает камеру, когда она встает.

Щелчок. Она оглядывается на меня, на ее губах играет застенчивая улыбка, бедра покачиваются, когда она направляется в ванную.

Щелчок. Через несколько минут она заползает обратно на кровать.

Щелчок. Ее губы прижимаются к моей коже, двигаясь от бедра к груди, язык скользит по моему соску.

Щелчок. Она кладет голову мне на грудь и закрывает глаза.

Щелчок. Ее дыхание замедляется, глаза закрываются, и на нее наваливается сон.

Я перекатываюсь на бок, проводя пальцами по синякам и укусам, разбросанным по ее коже.

Мои отметки. Моя принадлежность.

Это последняя мысль, с которой я засыпаю.

Звук мобильного телефона нарушает тишину, вырывая меня из сна. Я шарю вокруг, вглядываюсь в дисплей вызывающего абонента, затем соединяю вызов.

Время - ровно двенадцать часов. Это отец.

— Все улажено, — говорит он, как только я отвечаю, его тон холодный, деловитый. — Все агенты переведены.

Я позволяю пальцам скользнуть вниз по позвоночнику Илеаны, ее тело придвигается ближе к прикосновениям.

— Так просто?

— Операция «Корона Росси» оставила после себя несколько занятных незавершенных нитей. Таких, которые определенные люди предпочли бы навсегда похоронить. Агент Миллер, к примеру, был лично заинтересован в том, чтобы официальная версия осталась неприкосновенной.

— Они защищали не ее. Они защищали себя.

— Именно. На этой операции были построены карьеры. Репутация, которая не выдерживает критики. Оперативная группа, которая ликвидировала Виктора Росси, была не такой чистой, как предполагалось в отчетах. Исчезли деньги - миллионы. Улики исчезли. И некоторые агенты заключили сделки, которым никогда не суждено было увидеть свет.

На моей челюсти напрягается мышца.

— С кем?

— Скажем так: у Виктора Росси были влиятельные друзья в таких местах, которые в случае огласки попали бы на первые полосы. Друзья, которые все еще живы — и занимают ключевые позиции. Илеана была слишком молода, чтобы, вероятно, понять, что именно она тогда видела. Но они не могли позволить себе риск.

— Значит, они похоронили ее в рамках программы защиты свидетелей, вместо того чтобы вести настоящее расследование.

— Миллер и его команда сфабриковали доказательства. Они создали повествование, в котором выглядели героями, одновременно прикарманивая сделки на стороне. Держать Илеану в изоляции было не просто удобно, это было необходимо. Если бы она когда-нибудь начала задавать правильные вопросы, начала вспоминать детали, которые не соответствовали официальной версии...

— Они потеряли бы все.

— Их карьеры, пенсии, свобода. Некоторым из них предъявили бы федеральные обвинения. А политики и бизнесмены, которые были тайно вовлечены в это, столкнулись бы с разоблачением. Они не могли рисковать тем, что ее воспоминания прояснятся, когда она станет старше.

— А теперь?

— Они были убеждены, что продолжать это было бы... неразумно. — Он делает паузу, его голос звучит обдуманно. — Но есть еще один вопрос, который необходимо решить, не менее важный.

— Что именно? — Я жду, когда он скажет, чего хочет от меня в обмен на услугу.

— Она не может прожить свою жизнь в полном неведении, Рен. — Его прагматизм прорывается сквозь мое раздражение. — Ей нужен фонд. Удостоверение личности. Счет в банке. Свидетельство о рождении. Она должна существовать в системе на законных основаниях. Без них она не сможет функционировать. Даже если ты сможешь защитить ее от федеральных агентов, ты не сможешь уберечь ее от реальности жизни без этих документов.

— Под именем, данным при рождении? — Я уже пытаюсь прикинуть в уме степень риска.

— Если это безопасно, — говорит он. — Имя Изабелла Росси имеет вес, и всегда есть вероятность, что оно привлечет неправильное внимание. Но это самая простая отправная точка. Если это станет обязанностью, я могу организовать юридический псевдоним - полностью отслеживаемый и функциональный. В любом случае, это необязательно. Если она хочет начать законную жизнь, ей нужно нечто большее, чем просто твоя защита.

Моя челюсть сжимается.

— У тебя уже есть план, не так ли?

— Конечно, — отвечает он, и на мгновение я слышу себя в его голосе. — Я разберусь с этим. Социальное обеспечение, идентификация личности, счета. Со всем. Потребуется время, чтобы все завершить, но все пройдет гладко.

— И сколько это стоит? — Я огрызаюсь. С ним ничего не дается бесплатно.

Наступает короткая взвешенная пауза.

— Считай это небольшой платой за то, что я тебе должен, — наконец произносит он тщательно взвешенным голосом. — Для семьи.

Слово звучит тяжело, невысказанные ожидания, стоящие за ним, очевидны.

— В доме чисто. — Его тон возвращается к деловой деловитости. — Агенты ушли. Ты можешь привести ее домой, когда будешь готов.

Дом. Теперь это слово кажется чужим, другим.

— Ты никогда раньше ни о чем не просил, — говорит он мягче, почти с любопытством. — Почему она? Почему сейчас?

Я бросаю взгляд на Илеану, ее лицо умиротворено во сне.

— Потому что она видит меня. Не как наследница или пешку. Просто... меня.