Чтение онлайн

Но его нет.

Ради Илеаны я проглочу этот яд. Ради нее я нарушу все клятвы, которые дал себе о том, что никогда больше не буду нуждаться в нем.

Экран расплывается. Когда я в последний раз разговаривал с ним? Три недели назад? Четыре? Бессмысленный разговор о заявках на поступление в колледж, предназначенных для мусорной корзины. Его внимание было рассеяно, встречи манили. Постоянные отвлекающие факторы. Совсем как тогда, когда она умирала в больнице, а он не удосужился навестить ее чаще двух раз за шесть месяцев. Семейный юрист или его секретарша забирали меня каждые пару дней, чтобы навестить ее.

Голос бабушки шепчет в памяти.

«Прощение - это не о них, дорогой. Речь идет о том, чтобы освободить себя.»

Я так и не справился с этой ролью. Никогда не хотел. Вместо этого я превратил себя в человека, которому ничего и никто не был нужен. Кто-то, кто мог бы предсказать и предотвратить все возможные потери.

Но его влияние может положить конец этой осаде. Его сила может защитить Илеану. Впервые после смерти бабушки мне нужно то, что может дать только он. Это знание обжигает горло, как кислота.

Я нажимаю вызов, прежде чем успеваю передумать. Два гудка, которые кажутся вечностью.

— Рен? Сейчас середина ночи.

В его голосе слышится недоумение. Призрак его сына, материализующийся в полночь. У меня в животе скручивается кислота. Независимость стала моей броней после потери бабушки. Она научила меня держаться прямо, но она также научила меня признавать, когда мне нужно что-то, выходящее за рамки того, что я могу контролировать.

— Мне нужна твоя помощь.

Наступает долгая пауза, напряжение повисает в воздухе между нами. Когда он наконец заговаривает, в его голосе слышится едва уловимый намек на тревогу.

— В какие неприятности ты влип?

— Федеральные агенты наблюдали за домом несколько дней.

— Ситуация с пропавшей девушкой? — В голосе появляется корпоративная властность, его естественное состояние. — Они связывались со мной. Сказали, что ты вмешиваешься в ведущееся расследование.

— Да. Но они опустили важные детали. — Я готовлюсь к воспоминаниям обо всех случаях, когда он отвергал мои слова. — Ей восемнадцать. Добровольно покинула их защиту. Теперь они снова хотят посадить ее в клетку. Это неправильно. — Я намеренно сокращаю свое объяснение.

— Объясни. — Годы отсутствия сжаты в одно слово.

Воздух наполняет мои легкие, когда я рассказываю ему все, что знаю. Об агентах, которые изготовили новые личности для Джеймса, Аннетты и Изабеллы шестнадцать лет назад, о том, как они переписали всю ее жизнь, и об их решимости снова заключить ее в тюрьму, несмотря на ее стремление к свободе.

Пауза между словами причиняет боль, пока к нему не возвращается голос.

— Ты уверен в этом?

— Да. У меня есть доказательства. Документы, финансовые отчеты. Все, что они хотят спрятать.

Я почти слышу, как он обдумывает свои варианты, взвешивает риски и эту беспрецедентную просьбу своего вечно независимого сына. Голос бабушки шепчет в моей памяти.

— Отец любит тебя, мой дорогой. Просто он так и не научился показывать это.

— А девушка? — В его голосе появляются незнакомые нотки. — Кто она для тебя?

Я бросаю взгляд на Илеану. Она слегка сдвинулась в сторону, где я лежал. Свет лампы освещает слабый синяк на ее виске – напоминание обо всем, что она пережила.

— Она для меня – все. — В этих словах слышны отголоски того, что когда-то обещала мне моя бабушка - защиту, понимание, безоговорочную поддержку.

— Она остановится у тебя?

— Да.

— Это ее выбор?

— Да.

Промежуток между ударами сердца увеличивается, в то время как всплывает все больше воспоминаний. Бесчисленные мгновения ожидания, надежды, что он появится, что он предпочтет присутствие отсутствию. Рука бабушки на моем плече.

— Пойдем, дорогой. Я приготовила какао.

— Двенадцать часов. Прячься, пока я не свяжусь с тобой.

— Ты поможешь? — Мой голос выдает уязвимость, которую я отчаянно пытаюсь игнорировать. Бабушка поняла бы цену этого вопроса.

Его ответу предшествует пауза с оттенком узнавания.

— Ты никогда раньше ни о чем меня не просил. Ни разу.

— Я прошу сейчас. — Слова на вкус, как чай, который она заваривала, когда мои родители нарушали свои обещания, - ромашка с медом в ее лучшем фарфоре. Я чертовски ненавидел его, но мне нравилось то, что это означало.

Его вздох преодолевает невозможные расстояния.

— Я справлюсь с этим, Рен. Обещаю.

Тишина заменяет его голос. Телефон холодеет в ладони, пока я смотрю на Илеану. Она придвинулась к пустому месту, её пальцы скользят по простыням. Я снимаю одежду и ныряю под одеяло. Ее тело узнает мое, прижимаясь к боку, голова заявляет о своих правах на моей груди. Мои руки обвиваются вокруг нее.

Ее доверие отзывается в моих костях. Одиночество определило мое существование после смерти бабушки. Независимость определила каждый выбор. И все же здесь, когда ее пальцы выводят невидимые узоры на моей коже, а ее дыхание согревает шею, я уверен в одном - я брошу вызов самой вселенной, чтобы убедиться, что она сохранит свою свободу.

На телефоне загорается сообщение от Нико.

Нико: Мы отключаем наши телефоны.

Они знают, что ты сбежал во время хаоса.

Я: Будьте в безопасности. Купите новые телефоны.

Дальше я сам разберусь.

Я бросаю его на матрас рядом с собой, экран тускнеет, когда я провожу пальцем по контуру ее губ. Ее существование изменило мой мир. Первоначальное увлечение превратилось в навязчивую идею и в фундаментальную необходимость - достаточно убедительную, чтобы разрушить годы молчания с отцом.

Моя бабушка поняла бы. Она бы сразу поняла, чего стоит Илеана, и, вероятно, за считанные минуты усадила бы ее в библиотеке с чаем и рассказами о шоу, в которых она танцевала.

Глаза закрываются. Я сосредотачиваюсь на ее дыхании — ровном, спокойном. Мои пальцы непроизвольно сжимаются, когда ее нога находит мою, ее тепло якорит меня в этом моменте. Впервые со дня, когда не стало бабушки, пустота в груди перестает быть бездной.

Завтра авторитет отца обеспечит ей защиту. А сегодня — я останусь на страже ее снов. Пока каждая минута приближает нас к свободе.