Чтение онлайн

— Это гипотетическая точка. Более близко двинуть дефлектор невозможно, — продолжил Тайлер. — И даже такое расстояние — лишь допущение из возможностей.

— Постойте, — перебил всех Павил. — Мы будем работать с Януса? То есть, с чёртова куска льда, диаметров в девяносто километров? С этого детища Одуэна? Ну и как вы предлагаете нам это делать? Расстелить там бунгало?

— Нет. У нас есть Паук.

— Паук? — Павил загнул одну из бровей в форму струны.

Инженеры переглянулись.

Резиновая шапочка для скафандра. Павил, надевая, задумался. Всё дело было в обруче, на постоянное ношение которого так отчаянно настаивал Леклерк. Такой ощутимой дополнительной реальности он ещё не встречал. Они называли её боле просто — АэРкой. Павил был не силён в нейробиотехнологиями, но эта штука на его башке явно считывала резонанс мозга. Не просто так обруч ведь перемодифицирован? У него убран внешний пластиковый слой. Матричная схема оголена. Тело батареи закутано в резиновый мешок. Оранжевое органическое стекло, служащее монитором, абсолютно прозрачно с обоих сторон. И каждый раз, когда Павил напрягал свой ум, зеленовато-фиолетовые блики, размытые в неясные лужицы, пробегали на периферии зрения. Экран фиксировался на движении зрачка, поэтому волны всегда оставались в области периферического зрения, всегда за пределами центральной ямки глаз. Линия монитора шла от одного виска до другого, и нельзя было так отвести в бок глаза, чтобы заметить её край. Оставалось надеяться, что это гамма-излучение в несколько десяткой микроЗивертов играет с матрицей и транзисторами, деформируя картинку. Иначе паранойя Павила в то, что Андан следит за своими хозяевами, начинала нарастать.

Технологии дополнительной реальности давно перешли то ограничение, когда нарисованную трёхмерную модель можно было отличить от настоящего объекта. Тогда, когда процессоры и планки памяти слились в единую структуру, когда стало возможным минимизировать боровский радиус между электронами, когда кристаллические нано-транзистеры стали сверхпроводниками, когда петабайт информации можно стало записывать на носители, объёмами не превышающие человеческий ноготь. Тогда любое разрешение, любые картинки, сделанные на гигапиксельные камеры, стали повседневной обыденностью. И этот девайс, ширина линии которого не превышает и четырёх сантиметров, работающий от обычного ион-алюминиевого аккумулятора, и не потребляющего больше одного ватта в час, может показать Павилу любую картинку, любое изображение, которое не будет отличаться от реальности.

А дело всё в восприятии. Опытный человек чувствует, когда его обманывают. И натянув на себя скафандр, а затем, взяв в руки шароподобный шлем, Павил чувствовал, что через обруч Андан считывает данные. И такие технологии запрещены в инфополюсе человека без его личного разрешения. Не было сомнений, что девайсы, так бережно выданные Бао, были перепрошиты. Жаль, что Павил не силён в высокоуровневом программировании. Но он был почти уверен, что с системы обруча сняты ограничения на бесконечные запросы сервера Андана. Следует спросить об этом Камила. Что он думает?

— Всё в порядке? — Бао, одетый в такой же эластичный скафандр белого цвета, с линиями световозвражателя, похлопал его по плечу.

— Само собой, — машинально ответил Павил.

— Хорошо. Надевай шлем, я проверю всю систему, — Бао покрутил пальцем в пространстве, вращая по окружности некий невидимый объект.

Павил кивнул, опуская шлем себе на голову. Внутри шлем был почти пуст. У него имелась затылочная стенка, а впереди это был обычный прозрачный монитор, с такими же функциями, как и у девайса, представляя из себя прозрачную плоскость визора. Затылочная стенка служила запасным вентилятор, если главный, подключаемый напрямик со скафандра, сломается или выйдет из строя. Ещё там имелся вакуумный зонт из резины (не для полётов), служащий чем-то вроде подушки безопасности: если переднее стекло получит серьёзные повреждения, то зонт быстро (используя перепад давления) накроет собой весь шлем. Как откидывающийся верх у старых кабриолетов. Активируется аварийный маяк. Динамики и микрофон были встроены в днище шлема. Внутри, из-за звуконепроницаемости, можно было воссоздать звук любого объёма. Раньше, до модернизации, лет пятьдесят назад, космонавты всё ещё использовали ларингофон и объёмные, вакуумные наушники, но сейчас их переместили внутрь затылочной стенки, встроив в зонт. Ощущения, будто ты надеваешь не шлем, а маску.

— Отлично, — Бао провёл пальцами вдоль соединительных швов скафандра и шлема, проверяя полное соединение. — Отлично, всё подключено, — он, не касаясь стекла, отстучал пальцем по пространству рядом. — Ты в системе. Вижу твои показатели. Герметичность хорошая.

Визор перед Павилом покрылся дополнительной информацией, вроде ускорения, наклона, расстояния до объектов, на которые фокусировалось зрение. Тогда зачем нужен был обруч?

— А девайс? Можно снять?

— Нет. Лучше не стоит, — Павил не сразу понял, что слышит голос техника через динамики шлема.

— Почему?

— Дополнительный маяк для Андана. Он ещё пригодится. Техника безопасности.

— Ах да.

Мимо прошёл Камил в скафандре с прикреплённым на спине реактивным ранцем. Он показал Павилу большой палец и двинулся к шлюзу выхода.

— Мы выходим, — послышался голос Тайлера, который так же прошёл мимо Бао, возившегося с Павилом. — Ждём там.

— Так, Павил. Сейчас мы прицепим к тебе реактивный ранец, — Бао поднял с пола конструкцию с человеческий рост, похожую на скелет, только из титановых костей. — Знаешь, как это работает?

— Что-то там на дифференциале давления.

— Да. Струя кислорода вылетает из сопла, передавая тебе импульс. Следи за показателями, — он указал Павилу на визор шлема. — И за навигацией. Система выровняет твоё положение, если ты её об этом попросишь. Тут такая же техника сфокусированного взгляда, как и на других АэРках.

Он обошёл Павила сзади, помогая тому надеть ранец, как если бы тот собирался в школу на свою первую линейку. Два обтягивающих ремня, сквозь которые просовываешь руки, плотно прижимают тебя с ранцем, делая одним целым. Но на этом приключения не заканчиваются. Реактивный ранец — вполне себе экзоскелет по дизайну. Структура крепится на руках, на ногах, вокруг торса.

— Просунь ногу, — Павил медленно сунул ботинок в шлепанец из резины, поверх которого был наложен решетчатый титановый каркас. Задняя часть шлепанца имела соединение с экзоскелетной конструкцией. — Молодец, теперь вторую ногу.

С руками дело обстояло также. Только вместо перчаток экзоскелет крепился резиновыми обручами на запястья, как напульсник.

— А управление?

— Сожми руку в кулак, — Павил послушался. Бао взял его за руку. — Кулак на себя — ускорение. Летишь вперёд. Кулак от себя — торможение. Вот эти сопла, — Бао указал на четыре сопла в виде конусов: по два на каждый ремень сверху и два на краях пояса скафандра, — выбрасывают кислород вперёд, отталкивая тебя назад.

— Я знаю, как работает импульсное ускорение.

— Можешь вращать кулаками, чтоб увеличить или уменьшить мощность импульса. Следи за показателями на визоре.

— А если у меня руки, ну, я не знаю, скажем, выйдут из строя?

— Я работаю с ранцем через АэРку. Фокусирую взгляд на нужных характеристиках.

— А что, так можно?

— Можно, но ты начни с механических азов, — Бао похлопал Павила по плечу. — Опыт приходит со временем.

Космос за открытой дверью шлюза медленно вращался. Яркий Сатурн норовил поглотить всё пространство, как только оказывался в поле зрения.

— И что мы должны делать? — спросил Павил, когда они подошли к двери.

— Выйти наружу.

— Чёрт. Я знаю, пойми, что мы перейдём в другую систему, и ускорение диска прекратит оказывать на нас влияние, и всё такое, но всё равно не привычно. Так всегда в первый раз?

— Не знаю.

— Серьёзно? Ну же, Сатурновец, вспомни.

— Ты слишком переживаешь.

— Тогда вытолкни меня за борт.

— Не могу.

— Почему?

— Техника безопасности не позволяет, — Бао взял Павила за ранец. — Подожди. Видишь их?