Чтение онлайн

— Отлично, — Камил упёрся на костыль. — Я знаю, как эта штука получает проклятый импульс. — Он свободной рукой махнул на изображение Сатурна. — Ответ был всё время перед нами. Мы его даже обговаривали при первом брифинге. Помните? Разговор зашёл о радиационном поясе. О низком, которой проходит между атмосферой планеты и кольцом D. Мы обсуждали, что его орбита проходит в пике низкого пояса Ван Аллена. Электроны, которые летят от звезды, поглощаются спутниками, когда пересекают магнитопаузу, поэтому и общие радиационные поля у Сатурна аномальны: по экватору меньше распределение электронвольт, чем по оси планеты. Но если электроны не долетают, то протоны свободно оседают в низшем слое. Здесь, — он кивнул на Сатурн, — у экватора. Мы уже думали об этом, но не додумались. Эти штуки у объекта, «крылья у коробки», похожие на присобаченные панели, действительно паруса. Но не электронные и не солнечные. А протонные. Конечно, идея протонного паруса не нова. Но она и не реализуема без мощного сверхпроводника, нам ещё неизвестного. Эти панели — это и есть тот самый сверхпроводник. У протона импульс в тысячу раз сильнее, чем у электрона. А если мы говорим про высокозаряженный в электронвольтах… — Камил потёр лоб. Он начинал потеть. — Конечно, речь идёт о материале, который бы так отлично использовал импульс заряженных частиц. Но наша начальная идея о асимметричности панелей, их угле и отражении была верна. Масса такого паруса пропорциональна радиусу. Хотя, думаю, здесь правильнее говорить о площади. И площадь захвата пропорциональна радиусу в квадрате. Панели должны состоять из какого-то плотного сверхпроводника. Плотнее в несколько раз гидрида лантана пятого поколения. Больше семнадцати грамм на сантиметр в кубе.

— Протонный парус — это ведь разновидность магнитного? — поправил Леклерк.

— Всё верно.

— Тогда как его проводники не перегорели в такой обстановке. На пике пояса? И ещё. Ты забыл уточнить, что напряженность такого поля будет пропорциональна силе тока.

— Верно, верно, — Камил закашлял. — Всё дело, что объект не использует ток. Я говорю про электричество. Он работает на другом механизме.

— Тогда как оно вообще работает? — Леклерк сложил руки на груди.

— Протонника, — Камил улыбнулся. — Это протонный ток. Всё осуществляется на заряженных протонах. Какая скорость протонов в вакууме? От трёхсот до семи сотен километров в секунду по Де Бройлю? Вот вам и разгон до двухсот сорока километров в час.

— Это ниже той скорости, которую мы можем развивать.

— Ведь у нас нет таких сверхпроводников. Я даже представить себе не могу, какие там магнитные поля и физические характеристики.

— Считаешь, что эта штука способно летать быстрее нашим самых быстрых космических аппаратов?

— Парадоксально, но я в этом практически уверен. Смотрите, у сверхпроводников есть ограничения по критическому напряжению. Но в теории, я думаю, если использовать только протонный проводник и протонное напряжение, то можно игнорировать разного вида законы, применимые к сопротивлению электронов. Силами гравитации, оказывающим влияние, можно пренебречь. А значит, что и силами ускорения. Такому механизму не страшно ионизирующее излучение. Он практически живёт в нём. Проводимость таких сверхпроводников может не зависеть от температуры.

— Тогда бы вокруг объекта было бы магнитное поле. Оно должно быть. И мы бы его видели.

— Оно есть, я уверен. Но только тогда, когда оно получает импульс. Я склонен считать, что в остальные периоды своей жизни оно находится в спячке. Это потенциальный новый вид технологий. Новый источник сверхпроводников и материалов.

— Но тогда и материал самой «коробки» должен быть, что? — Леклерк развёл руками. — Новым?

— У меня есть идея. Не знаю, как к ней отнесётся Тайлер, но слушайте. Существует особые состояние электронов, например, так называемый Вингеровский кристалл — система, у которой потенциальной энергии намного больше кинетической. Когда эти особые электроны находятся в равномерно в поле равномерно распределённого положительного заряда. Такой кристалл образуется при очень низких температурах, когда расстояние между электроном значительно больше боровского радиуса. Мы говорим про модель Нильса Бора. Представь, что у тебя есть коробка, а в ней лежат несколько прозрачных сфер. Внутри сфер лежал шары. Коробка ведь замкнутое пространство, так? И вот ты катаешь сферы туда-сюда, всё ок. Но затем сферы начинают увеличиваться в размере, а шары внутри сфер — нет. Свободного места становится всё меньше и меньше. По мере возрастания диаметра наступает такой момент, когда перемещение сферы становится затруднительным, а затем и вовсе невозможным. Сферы сжимают собой пространство внутри коробки. Там всё плотно забито. Процесс колебания затруднителен. Вот это и есть кристалл. Только в роли шара выступает электрон, а сфер — сила их отталкивания.

— Считаешь, что мы имеем перед собой кристаллическую систему с особыми состояниями протонов, только тоже подчиняющиеся боровоской интерпретации? Ведь протон не распадается? Только это протон…

— И как всё это связано с миллископическими чёрными дырами? — спросил Павил.

— Я не знаю. Это уже стоит узнать тебе, друг, — Камил улыбнулся. — Но боюсь, мы ещё не повзрослели для этого мира взрослых.

Часть 3. Время заката и расцвета

Экстренное собрание узкого круга Бао решил провести в закрытом складе, куда доступ был строго ограничен. Из левых присутствующих был только Тайлер. Леклерк, переступая порог титановой двери, скрытой за треугольными дверями шлюза в дальней секции стыковочного модуля, поднял руку, приветствуя ожидавших его инженеров.

— Чёрт, они послали сигнал.

— Я знаю, — подтвердил программист слова Бао. — Это не входило в планы, но всё же…

— Следовало держать в уме такую возможность, — следящий за безопасностью поднял вверх свою имплантированную руку, покрытую сгибающимися механизмами.

— Уже поздно гадать. Это был лишь образ. Геометрическая фигура в форме многогранника. Что-то вроде девятиконечной звезды. Несущественное действие.

— О чём вы?

— Павил и Камил, находясь на пауке, направили антенну аппарата на объект, переслав ему цифровые данные. Картинку, грубо говоря.

— Вот как? — Тайлер почесал волосы.

Все трое обступили поднятый интерактивный стол, подключенный проводами к общей системе станции. На поверхности стола вращалась трёхмерная модель пулеподобной вещи, выполненной из прозрачных красных пересечений в разрезе. Под трёхмерной голограммой, на зеркале, лежали настоящие технические детали, кусков проводника, фольги и изоленты. Большую часть поверхности стекла кто-то исписал зелёным маркером, нанеся инструкции и заметки.

— Это сугубо моя идея, — первый выступил Бао. — Но Тайлер согласился мне помочь.

— Не знаю, как другие к ней отнесутся, если честно.

— Хорошо, — Леклерк кивнул. — Выкладывай.

— Это было нападение.

— Это не доказано.

— Допустим, — Бао провёл рукой по стеклянной поверхности стола. Он склонился над ним, изучая выведенные характеристики. — Но моя версия имеет все весомые основания считаться верной. Ты знаешь, о чём я говорю. Поэтому, мы должны перестраховаться. Мы несём ответственность не только за себя и эту, — Бао осмотрел помещение, — эту станцию. Этот объект, эта «коробка с крыльями» как дикий зверь. Когда-то я жил в достаточно отстранённой от остального человечества местности. Со мной соседствовали дикие животные. Безопасные, по большой части. Но они не переставали быть дикими. Их не приручишь и не вразумишь. Понимаете? — он заговорщики посмотрел на присутствующих. — Я не хочу говорить что-то избитое, поэтому подведу свою мысль максимально прямо — нам нужно оружие. Если не для защиты, то для ответного действия.

— Мы не военная станция, — Леклерк развёл руками. — У нас нет оружия. И не уверен, что сейчас в солнечной системе хоть что-то подобное функционирует.

— Нам нужно кинетическое оружие, — уточнил Бао.

— Нам бы быть поосторожнее, — заметил Тайлер. Он уперся руками в серые алюминиевые слои, покрывающие периметр стола. — За такое могут и наказать. Если узнают.

— Они и так всё знают, — ответил Леклерк. Он сосредоточил своё зрение на фигуре, вращающейся над столом. — Это то, о чём я думаю?

— Не хотел посвящать в курс дело остальных, — Бао кивнул.

— Но они должны знать, — Тайлер вытянул руку, ожидая согласия.

— Тайлер, друг, — Леклерк смягчил голос. — У нас никто ничего не скрывает. И никто ничего не будет скрывать. Остальные будут посвящены в курс дела сразу же, как только мы закончим здешнюю дискуссию.

— Просто я не хочу слушать порицательные выкрики Аманды, — лицо Бао скривилось. — Ладно. Приступим. Это своеобразная, автономная динамо-машина.

— Динамо-торпеда, — поправил Тайлер.