Чтение онлайн

— Может он и не разум, — пожал плечами Генералиссимус.

— Нет, он точно разум. Я в этом уверен. Он смотрит на нас. Наверное, не так, как мы. Не двумя глазами, — Камил дотянулся пальцами руки до глаз, оттягивая пальцы всё дальше и дальше. — Не в перспективу сводит две линии. Но он смотрит на нас. Он любопытен, как думаешь? Я вот не знаю. И думает ли он о своём месте во вселенной? Может, это он смотрит на нас и меняет нас?

— Камил, вижу, ты идёшь на поправление.

— У персонажей «Карантина» действительно была цель. Цель бытия. А у нас какая? — Камил опустил руки. — Всё бессмысленно. Это исследование…блеф. Чёрные дыры…Вздор…Может, и не было никаких дыр, пока мы не посмотрели на эту коробку? Эффект наблюдателя.

— Бессмысленно? К такому заключению ты пришёл, пока путешествовал вокруг Сатурна?

— Я и сам не знаю. Я просто не хотел умирать. Что, если я умру, то умрёт и вселенная?

— Камил, друг, ты просто пережил потрясение. У тебя был стресс. Такое с каждым бывает, — Генералиссимус потянулся, кладя руку на плечо физика.

— Я просто не хотел умирать. Тогда, на Янусе, пока пытался добраться до Паука, я сказал Леклерку, что хочу знать ответ. Но не осознавал, насколько сильно я этого хочу. Я хочу знать ответы! Этот объект, артефакт…он ведь помог мне. Ты ведь видел отчёт. Он коллапсировал пространство не далеко от меня, чтобы меня нашли. Они нашли меня по гравитационной линзе, градиентом направленной к Андану.

— Это могло бы совпадение.

— Я смотрел на него. Одним глазом. Тогда. Он пролетал подо мной. Там, над проклятым Сатурном. И он посмотрел в ответ. Я уверен в этом. Совпадение? — усмехнулся Камил. — У этого технаря, Бао, была идея. Он считает себя неким хорошим математиком.

— А это правда? — улыбнулся Генералиссимус, приободряя беднягу Камила.

— А мне откуда знать? — Камил тихо рассмеялся. — Что-то типа научной религии. Проценты и хаос. Он параноик и считает, что не существует систем, которым можно было бы просчитать. Его правда, я согласен. Так какой же шанс, что чёрная дыра образуется и умрёт в той области пустого места, где я дрейфовал? Я…я чувствую, что здесь есть связь. Она должна быть. И я хочу знать ответ…

Стеклянный купол города заливал дождь. Капли, сбивающиеся в ручейки, растекались по его обтекающей поверхности. Они, как трещины в земле, убегали куда-то вдаль, туда, где купол уходил в землю, далеко на горизонте. Серые тучи затянули собой всё небо. Раз в минуту небо освещалось вспышкой молнии, и раскаты грома приглушённо достигали земли. Камил смотрел на это великолепие через открытую крышу автомобиля, гадая, может ли он определить области повышенного электрического пробоя, ориентируясь только по пробегающей в небе вспышке. Отважные дирижабли, управляемые системами, продолжали, как ни в чём не бывало, своё безбрежное движение, не боясь природных капризов. Стекающую с них воду подбирал шальной ветер, сдувая прочь.

— Есть ли смысл спрашивать природу, почему она такая? — Контрастируя с агрессивными климатическими условиями за куполом, здесь, под ним, деревья оставались в покое. Ничего не ворошило их ветки, норовя сорвать листья, вырвать их с корнями и повалить на землю. Люди, одетые в летнюю одежду, преимущественно шорты, юбки и майки, шли по тротуару, лежали на лужайках своих домов или сидели на подвешенных качелях-диванах, занимаясь своим делом. Никого не интересовало то, что происходило над головой. Разве что редких зевак, по какой-то причине решившись всё же глянуть вверх.

— Ты о чём? — Генералиссимус отвлёкся от девайса, в котором, наверняка, читал новости или чатился. — А! Ты о ефремовском инферно?

— В жопу инферно. Я принял этот мир таким, каким он есть. Вселенную и прочую ерунду.

— Нет, так не пойдёт, — отрезал руками Генералиссимус. — Мы должны разобраться с Ками. И, вообще, ты хочешь знать ответы или нет? Не пойму никак.

— Хочу. Но я боюсь, — Камил задумался. — Ками, значит? Такое имя дали объекту инфополюс? Интересно…

— Чего же ты боишься? Что нас всех засосёт в чёрную дыру?

— Нет. Боюсь, что они окажутся бессмысленными. У нас есть формулы, константы, алгоритмы — в этом я разбираюсь и понимаю. Но разум? Я боюсь, что Павил прав. Что всё исследование бессмысленно. Контакт невозможен. Хотя и так близок. Это, похоже, будто ты карабкаешься по стене, в надежде достичь её конца и перелезть, но, достигая конца, сталкиваешься с потолком. И как бы ты сильно головой не бился в потолок — тебе его не пробить.

— Протоника, да? — Протянул Генералиссимус. — Интересное название. Я прочёт отчёт.

Автомобиль с двухполосной, просёлочной дороги съехал на центральное шоссе, пролегающее через городскую центральную площадь. Вид за спиной Генералиссимуса сменился с жилых домов на урбанистический. Городские здания трёх и пяти этажей заполонили всё собой. Последнее напоминания об урбанизации двадцать первого века. Цепочка из гипермаркетов, складов, офисных зданий. Целые здания были отведены для серверных баз данных, забитых вычислительными мощностями, аппаратурой и техникой. Выпуклые зеркальные антенны и фазированные решётки облепляли каждые два метра таких зданий, напоминая об истории прогресса. Они и сами стали частью истории. Иногда здания сливались в одну длинную конструкцию, тянущуюся сотни метров. Иногда их разделяли парки, сады и одиноко стоящие антенны Кассегрена, высотой в пятьдесят метров. Антенны давно могли бы снести, утилизировать, разобрать за ненадобностью, ведь срок их эксплуатации вышел лет тридцать назад, но никто не решался.

— Красиво, правда? — Генералиссимус улыбнулся. — Видал их ранее?

— Только на картинке.

— Они уже как памятник. Каждый раз напоминают мне, зачем мы этим занимаемся. Памятник нашим достижениям. Как и прибрежные маяки. Ты хотел знать, зачем мы здесь? Выживать. Вот смотрю я на эти Кассегрены и думаю, как люди жили раньше. Лет сто-двести назад. И понимаю, что нельзя останавливаться. Не посчитай меня ускоряющимся. У них свои тараканы в голове. Цифровые тараканы, но всё же. Вот ты рассказываешь про бессмысленность, про вероятность любого исхода. А теперь вспомни, зачем мы возвели эти колоссы. Кассегренки, магнитные ускорители вокруг лифтов и технических зданий, радиомагнитную систему на полюсах? Потому что существует шанс, что не завтра, но лет через пятьдесят магнитные полюса Земли окончательно сойдут с ума и займут перпендикулярное положение нынешним. И что тогда? Камил, посмотри на свои расчёты. Протоника. Это удивительное открытие, оно может помочь нам всем. Протонный парус, чёрт возьми. Мы сможем разогнаться быстрее десяти световых, если, конечно, поймём, как это всё работает. Ты уже не зря туда слетал. И когда ты говоришь, что всё бессмысленно, но при этом уверяешь, что принял жизнь такой, какая она есть, то извини, это полная бессмыслица.

Генералиссимус пустил пальцы в свои густые волосы, заглаживая их на затылок. Камил видел, как тот злится, как набухает вена на лбу. В какой-то момент он просто устал от диалога. Далеко на востоке, в непросветных серых облаках, закрывших собой небо, сверкнула белой вспышкой молния.

— Ты ведь не хотел умирать. Сам говоришь. Вот и всё человечество не хочет столкнуться с такой проблемой. Посмотри на людей за спиной. Они хотят просыпаться, чувствуя себя в безопасности, зная, что выйдя на улицу, они не подвергнуться опасности, как австралопитек на минном поле бытия саванны. И ты был такой же, как и они. Не задумывался, пока тебя это не коснулось. Так что не заливай мне, что всё, что мы делаем — бессмыслица.

— Я такого не говорил.

— Но когда речь зашла об исследовании артефакта…

— Только о нём шла речь.

— …ты сказал про бессмысленность исследования. В нашем деле нет бессмысленности. Мы обязаны проверить любую возможность. На наличие выгоды. Или на наличие опасности.

— Я… — Камил развёл руками.

— Тебе просто нечего сказать, но очень хочется. Вот ты и сидишь и достаёшь меня. Думал, что только твои размышления являются единственно верными и правильными?

— В общем-то, нет.