В тени Сокрытого. Закат Вергазы
Шрифт:
– Поешь немного, а потом я тебя перевяжу. Помимо смерти у тебя много других травм.
Голос ее был нежен и ласков. Она кормила Лоуренса с ложки, а он неуклюже шутил, отчего девушка улыбалась и посмеивалась. Барева раньше не замечал, как же она хороша. Легкий румянец и ямочки на щеках придавали ее лицу невинное выражение, хотя по ночам эта голубоглазая бестия могла дать фору многим опытным девочкам из «Белой розы». А еще Лаура была умна, это Лоуренс признал еще при первой встрече, когда студентка-медичка размышляла о новых открытиях в алхимии и цитировала наизусть известных ученых.
От ее мягких прикосновений при перевязке Барева таял – несмотря на паршивое состояние, ему давно не было так хорошо. Когда Лаура закончила все процедуры, он улыбнулся.
– Так что… Ты, получается, мне жизнь спасла?
– Получается, так, – она улыбнулась в ответ и тронула его за руку. – Я волновалась за тебя, Лоуренс.
– Ну, я жив и… – мужчина подмигнул, – скоро приду в норму. Смогу сводить тебя куда-нибудь. Знаешь, в приличное заведение, подальше отсюда.
– Ах, Лоуренс, ты такой милый, – она держала его за руку, улыбалась, но глаза ее погрустнели. – И… ты мне сильно нравишься. Может, даже спустя какое-то время я бы сказала, что люблю тебя. Я не встречала таких людей раньше и вряд ли уже встречу. Но мы не сможем встречаться.
– Что? Хаз сказал, вы договорились…
– Слушай, даже если не брать в расчет, что расставаться и сходиться по велению твоего злобного друга, очень странно, есть много других причин, – Лаура не отпускала его руку и грустно улыбалась. Потом выпрямилась, как всегда делала, собираясь рассказать что-то важно-научное. – Медицина все больше взаимодействует с алхимией. Алхимики помогают в производстве лекарств, делятся своими изобретениями. Врачи лечат людей и выявляют новые болезни. Я описала малую долю того, что делают наши гильдии. Как-то раз Отто Леакс, мой преподаватель, увидел, как алхимики для своих опытов с жидкостями используют стеклянные колбы с полой иглой с одной стороны и поршнем с другой. Он нашел способ сделать полую иглу очень тонкой, доработал устройство и протолкнул изобретение в медицину. Это был настоящий прорыв. Создание такого предмета очень трудоемкое, потому их так мало у нас на руках. Я горжусь тем, что учусь у Отто Леакса, потому что он делает очень и очень многое для науки и общества. А вы… – девушка перевела дух и нахмурилась, – вы с Хазери обманули мое доверие и стащили столь ценный инструмент. И зачем? Чтобы впрыснуть яд в дорогое вино, не открывая запечатанные бутылки!
– Ну, мы… – Лоуренс не ожидал такой речи и того, что Хаз расскажет ей цель кражи шприцев.
– Лоуренс, ты мне действительно дорог. Ради тебя я столько всего натворила за последние сутки! Я пролезла в лабораторию ночью, украла алхимические растворы, проникла в государственное учреждение по поддельным документам, солгала, констатируя твою смерть! Да я бы никогда ни для кого не пошла бы ни на одно из этих преступлений! А ради тебя… – Лаура прижалась к мужчине и поцеловала его. Лоуренс, ошарашенный ее пылкостью, собрал все остатки сил, отвечая на поцелуй и обнимая ее. Ее мягкие губы неожиданно оказались для него самым желанным на свете, весь мир растворился в цветочном с примесью лекарств запахе ее тела. Девушка мягко отстранилась. – Ради тебя я иду на безумные поступки, Лоуренс Барева. С тобой я становлюсь… преступницей.
– Зато со мной не скучно, – Лоу перебирал ее светлые волосы, а девушка млела от его прикосновений, сидя близко и немного нависая над мужчиной. Их голоса сами собой понизились до тихого страстного шепота.
– С тобой очень весело, Лоуренс. И страшно.
– Но тебе ведь понравилось.
– Меня это взбудоражило.
– Тогда зачем прекращать?
Еще один поцелуй. Мягкий, нежный, невыносимо прекрасный. Последний.
– Потому что я хочу закончить университет. Стать дипломированным врачом. Помогать людям.
– А я буду мешать?
– Еще как.
Дверь открылась, и в комнату ввалился Патрик Валенза, как всегда взъерошенный и с новыми дырами на одежде. Оценив обстановку, он смущенно кашлянул:
– Кхм. Извините, что прерываю. Лоу, я бесконечно рад, что ты жив! Хаз просил сменить Лауру в полночь и приглядывать за тобой до утра. Если надо, я могу на улице подождать…
– Нет-нет, мне уже пора, – Лаура напоследок обняла Лоуренса и мимолетно поцеловала в щеку. – Я оставила Хазери рекомендации по лечению. Выздоравливай.
– Спасибо, Лаура. Береги себя.
Патрик проводил ее взглядом, потом повернулся к мужчине:
– Я помешал?
– Нет, Пат, – Лоу тяжело вздохнул, – ты как раз вовремя.
16. Мерса
В то утро, когда Лоуренс Барева пил похлебку с ядом, а Хазери Вале сражался на крыше с желтоглазой ритуальщицей, Мерса Мотье просматривала документы и отчеты, пытаясь найти информацию о Валвере Моратте и понять, что такого могли у него украсть. Он производил впечатление обычного иноземного богача, который решил обосноваться в столице Равгана, но откуда он взялся, оставалось тайной. Ирона предположила, что он родом из Леада, хоть в его речи и отсутствовал рычащий леадский акцент. Мерсе не нравилось, что она чего-то не знает о человеке, уже обретшем определенное влияние в ее городе.
Вергаза принимала всех приезжих, но мало кто мог достичь здесь хоть каких-то высот. Она, словно голодный хищник, сжирала и перемалывала людей в пыль, как местных, так и иноземцев, никого не щадила. Но если удавалось найти к ней подход, приручить, подстроиться под ее ритм, то город широко раскрывал свои объятия. Мин-Мин с ее борделем «Белая роза» являлась ярким тому примером. В Синее у женщин почти не было прав по сравнению с мужчинами, и воспитывали их соответственно, но вот она, владелица успешного дома удовольствий в центре Йер-Велу. Приезжая, у которой дела шли лучше, чем у местных. Мерса была наслышана о Мин-Мин, и женщине нравилась ее энергичность. Возможно, в других обстоятельствах они бы сработались, но та выбрала своим союзником Хазери Вале. Скорее всего, из-за Аш, ее подопечной, по уши влюбленной в малорослого бандита.
Мерса тряхнула головой, осознав, что отвлеклась в своих размышлениях от Валвера Моратте. В дверь пару раз постучали ногой, а затем она открылась, явив взору Зазель с кипой бумаг в обеих руках. Девушка поздоровалась и скинула все на стол перед Мерсой, завалив важные бумаги письмами и документами, требующими внимания. Сделав дело, Зазель удалилась на свой пост. Мерса закатила глаза, мысленно прося у Кирии терпения с нерадивой телохранительницей. Свои обязанности Зазель выполняла хорошо, но ее беспардонность временами жутко раздражала.
Женщина принялась перебирать документы. Среди серо-желтых листов мелькнул конверт розового цвета с печатью в виде сердца. Мадам Марло отправляла письма только в таких конвертах, не оставляя подписи. Любопытство победило, и женщина вскрыла конверт. Ее замутило при виде знакомого почерка.
Маленькая девочка девяти лет помогает на кухне. Она хорошо умеет читать, писать и считать, но вряд ли знания пригодятся ей в готовке. Она тщательно моет тарелки и кастрюли, обменивается шутками с престарелой поварихой. Ей тут нравится, она рада, что обрела новый дом, хоть до сих пор скучает по отцу и временами плачет в подушку перед сном. Девушки постарше смотрят на нее с жалостью, перешептываются за спиной.
Мерса не могла сконцентрироваться на смысле написанного. Буквы плыли у нее перед глазами, хотя чернила хорошо просохли, прежде чем Мадам Марло сложила письмо.
Мадам Марло подходит к двенадцатилетней Мерсе и объясняет, что пора выполнять настоящую работу. Она настаивает на том, что Мерса должна слушаться и делать то, что ей говорят. И Мерса, безгранично доверяющая мадам Марло, по ее просьбе переодевается в новое нарядное платье и идет в комнату с двуспальной кроватью. Там ее ждет взрослый мужчина с бородой, толстыми липкими пальцами и слюнявыми губами. Ей больно, она кричит и плачет. Мужчина недоволен, и он бьет ее. Становится еще больнее. Происходящее стыдно, прикосновения вызывают отвращение, простыни красны от крови. Каждый раз, идя в комнату с кроватью, она тосковала по работе на кухне.